Читаем Доплыть до Каталины полностью

"Все происходило постепенно. Я начал вести все дела исключительно с банком Сэйф Харбор, пока у них не оказалось все - все вклады и средства, которые у меня накопились за многие годы, включая один вклад для Аррингтон. Всякий раз, когда мне случалось инвестировать в бизнес, они были готовы оказать мне услуги. И когда Оний предложил мне войти в Совет директоров, я согласился".

"И сколько времени ты числился в Совете директоров"?

"Думаю, семь или восемь месяцев. Но я не был удовлетворен".

"Почему же"?

"Я очень быстро понял, что Оний ожидал от меня утверждений любых своих решений, особенно связанных с его личной компенсацией - курсом ценных бумаг, бонусами и.т.д. Другие директора, включая Дэвида Стармака, были у него в кармане. Я заседал еще в трех других Советах и играл там активную роль. Я очень серьезно относился к ответственности за акционеров. Я уже был готов уйти в отставку, но Оний стал шантажировать меня, что я кое-что ему должен, и поэтому мне не следует портить его репутацию моей отставкой. Я согласился остаться еще на несколько месяцев. Потом он подъехал ко мне с предложением, чтобы я стал представителем его банка на телевидении. Я отказался наотрез".

"Как он это воспринял"?

"Плохо. Я объяснил, что никогда не участвовал в телерекламе и никогда не буду. Я долго делал карьеру актера и не собираюсь ее ломать. Он сказал, что именно поэтому и хочет меня. В конце концов, я был связан с банком как клиент, я вел с ним дела, я был в Совете директоров. Отсюда напрашивается вопрос, почему бы мне не стать представителем банка на телевидении? Я опять отказался и сказал, что даю ему тридцать дней, после чего уйду из Совета. Он выигрывал время, чтобы сохранить лицо, а я обещал, что не буду публично объявлять о причинах ухода".

"Стал ли он оказывать дальнейшее давление на тебя"?

"Не сразу. Но на следующей неделе ко мне явился Дэвид Стармак и сказал, что некто желает дать щедрую плату за мои акции Центурион - вдвое больше номинала. Я сказал Дэвиду, что не могу даже думать об этом, не поговорив сначала с Луи Ригенштейном".

"И что же он сказал на это"?

"Он стал уговаривать меня не говорить Луи, что ко мне обращались с подобным предложением, и,0 в особенности то, что оно исходило именно от него. У меня возникло неприятное ощущение. Я воспринял это как угрозу".

"И что ты сделал"?

"Едва Ипполито покинул мой офис, я позвонил Луи и рассказал ему обо всем. Луи был в гневе, и я обещал ему, что не продам свои акции. Я приказал Бетти в тот же день положить мои акции в новый депозитарий".

"Ты почувствовал угрозу"?

"Трудно объяснить почему, но почувствовал".

"Центурион - очень прибыльная студия"?

"Не безумно, но год за годом она приносит неплохую прибыль. Студия работает без значительных долгов, но за последние два года было несколько значительных потерь, и Луи начал занимать деньги в банке Сэйф Харбор с одобрения Совета директоров. А я в Совете".

"Отчего же они так жаждут приобрести студию, если она не так уж и рентабельна"?

"Недвижимость".

"Какая недвижимость"?

"Земля, на которой располагается студия. В любом случае, это теория Луи. Все акционеры и все в Совете директоров знали, что земля ценна так же, как и, собственно, бизнес. Самый крайний участок был продан годы назад за несколько миллионов, что было глупо. Сегодня он стоил бы в двадцать раз больше. Студия занимает самый крупный участок земли, оставшийся в Лос Анжелесе, и в руках одного владельца - более четырехсот акров. Если ты постараешься собрать воедино эту землю в Лос Анжелесе, забрав ее у разрозненных собственников, она может стоить сотни миллионов долларов, а может, и целый миллиард".

"Почему же студия не продаст ее, и не построит новую студию"?

"Стоимость, начиная со стройки на пустом месте, обойдется примерно во столько же, сколько будет выручено за счет продажи земли. В любом случае, все акционеры вовлечены в кинобизнес. Все они - продюсеры, директора, руководители студии - знают, что то, чем они обладают, уникально и не может быть переделано. Все они - богатые люди, так что им не нужны деньги от продажи. Существует традиция, но не жесткое правило, по которому, каждый, желающий продать свою долю, продает ее студии, по цене, определенной по заранее оговоренной формуле. То же, в случае, если кто-то умирает - студия выкупает его акции у наследников. Поскольку за пределами студии не существует реального рынка для малых пакетов акций, то эта схема всегда работает отлично. И кто бы не желал обрести контроль, он должен был собрать всех акционеров, и всех их купить, проигнорировав сложившуюся традицию".

"Понятно. Но затем новые владельцы окажутся в шкуре прежних собственников, не так ли? У них будет большая сумма денег, и перемена места не даст им выигрыша по сравнению с альтернативой остаться. Они же не закроют студию, не снесут постройки и не продадут землю, верно"?

Луи именно так и считает. Он думает, что они используют в качестве примера Сенчери Сити ".

"Большая группа офисных зданий"?