— Не бойся меня, Эппи. Слишком уж душа у меня болит, чтобы на тебя сердиться. Я ведь и правда ничего от тебя не хочу, и не стал бы навязываться в помощники, кабы не был старым другом. Может, вам что — нибудь нужно? Ведь нелегко, наверное, приходится! Я слышал, с дедом — то у тебя вон какое несчастье случилось. Тут большого ума не надо, чтобы сообразить, как вам сейчас тяжко. Будь покойна: пока у моей матушки есть и кров, и пища, и деньги, она в минуту с вами поделится — и с тобой, и с твоими стариками.

Стивен говорил про свою мать, но она жила лишь на то, что приносил в дом он сам.

— Спасибо тебе, Стивен, — ответила Эппи, растроганная его великодушием, — но нам ничего не нужно. У нас всё есть.

Она двинулась дальше, прижимая к глазам передник. Кеннеди пошёл за ней.

— Если молодой граф чем — нибудь тебя обидел, — вдруг сказал он, — и если ты хочешь, чтобы он за это заплатил, то я…

С быстротой разъярённой кошки Эппи обернулась к нему, и Кеннеди увидел, как гневно сверкнули её глаза.

— Ничего мне от тебя не нужно, Стивен Кеннеди! — отрезала она. — А лорд Форг тебе вообще никто. Он и мне — то пока никто, — добавила она, внезапно почувствовав новый прилив печали и жалости к себе, и снова залилась горькими слезами.

С неуклюжестью сильного человека, робеющего перед любимой девушкой, Кеннеди опять попытался утешить её, передником вытирая ей слёзы. Как раз в этот момент из — за поворота неожиданно вывернул какой — то человек и, быстро шагая вдоль переулка, чуть не наткнулся прямо на них. Он отпрянул, остановился и хотел было пройти мимо, но вместо этого почему — то подошёл ближе и стал пристально вглядываться в их лица. Это был лорд Форг.

— Эппи! — воскликнул он тоном негодующего изумления.

Эппи вскрикнула и кинулась к нему, но он с возмущением оттолкнул её.

— Ваша светлость, — сказал Кеннеди, — Эппи не хочет меня видеть, не хочет, чтобы я её утешал. Наверное, ей теперь никто не нужен кроме вас. Но клянусь Богом, если вы хоть раз её обидите, я не успокоюсь, пока не заставлю вас в этом раскаяться.

— Идите к чёрту! — огрызнулся Форг. — Я ещё сведу с вами счёты за старое! А её можете забирать себе. Делить её с вами я не собираюсь!

Эппи боязливо накрыла ладонью его руку, но он опять отпихнул её.

— Ах, ваша светлость! — сдавленно вскрикнула она. Голос изменил ей, и она снова заплакала.

— Как могло случиться, что я застал тебя здесь, с этим человеком? — гневно вопросил Форг. — Я не хочу быть несправедливым, но все обстоятельства против тебя, милая моя!

— Ваша светлость… — проговорил Кеннеди.

— Заткнитесь! Пусть она говорит сама.

— Я с ним не встречалась, ваша светлость! Я вообще не позволяла ему к себе подходить! — всхлипывала Эппи. — Видишь, что ты натворил? — яростно набросилась она на Кеннеди, и слёзы её внезапно высохли. — Ты только горе мне приносишь! И зачем, спрашивается, ты за мной пошёл? Видишь, что наделал? Теперь его светлость и говорить со мной не хочет! Неужели мне и из дома нельзя выйти, чтобы ты за мной по пятам не шатался? Глаза бы мои тебя не видели!

Кеннеди повернулся и зашагал прочь. Эппи, опять залившись слезами, тоже повернулась было, чтобы уйти, но Форг успел убедиться, что между нею и Кеннеди ничего нет, и его попытки утешить плачущую девушку увенчались гораздо более быстрым и полным успехом, чем все старания незадачливого рыбака.

Находясь в отъезде, лорд Форг вполне спокойно обходился без общества Эппи, но вернувшись домой и не находя ничего другого, что могло бы вызвать в нём хоть какой — нибудь интерес, вновь начал подумывать о ней. До сих пор со странной смесью сожаления и облегчения он воображал, что его чувства к Эппи безвозвратно угасли. Но теперь они снова начали разгораться, и он отправился в город, смутно надеясь её увидеть. Когда он наткнулся на неё во время встречи с прежним возлюбленным, в первую секунду им овладело сильное чувство непростительного оскорбления, а вслед за ним — ещё более сильная убеждённость, что он по — прежнему до безумия в неё влюблён. Прилив былой нежности широкой волной хлынул на зыбучие пески ревности и бесследно затопил их, так что перед тем, как расстаться, лорд Форг и Эппи договорились встретиться завтра в более подходящем месте.

Донал сидел за столом в домике Коменов и читал больному вслух. У него появилась возможность познакомить Эндрю с многими сокровищами, о существовании которых старик даже не подозревал. Последние дни слабости и болезни были самыми блаженными в его жизни, ибо в это время для Эндрю Комена можно было сделать в сотни раз больше, чем для многих людей с неизмеримо лучшим образованием.

Перед тем, как войти в дом, Эппи как могла вытерла с лица следы прошедшей бури, но глаза её неудержимо сияли, выдавая радость, вновь зажегшуюся в её сердце. Когда она вошла, Эндрю посмотрел на неё и сразу же разгадал её тайну. Он прочитал всё в её лице, а Донал, сидевший с книгой спиной к Эппи, прочитал горькую новость на лице старика.

«Она виделась с Форгом, — сказал он себе. — Эх, Эндрю, поскорее бы тебе умереть!»

Глава 44

Разговоры и размышления