Читаем Дом Волков полностью

Положение, в котором мы оказались, заставляло нас строить планы в спешке. Невозможно было увидеть картину целиком, а значит, – подготовиться ко всем вариантам развития событий. Все говорят, что мне нужно окрепнуть, чтобы превратиться в волка и начать охотиться. Но этот план зависел только от меня, неважно, что Анубис может сделать, чтобы помешать его исполнению… или чтобы уничтожить меня. Ему почти удалось избавиться от меня тогда, на краю утеса.

Я вспомнила, как уверен был Берон в том, что Люмос видел нас на сегодняшней вечеринке, что темный бог не почтит своим присутствием празднование.

– Ты наденешь платье с лунными бриллиантами? – спросила я, взглянув на свои сундуки.

– Честно говоря, я пока не думала, что надену, но принесла кое-что для тебя… Конечно, если тебе понравится.

Я нахмурилась, когда младшая сестра направилась в ванную комнату, обращаясь ко мне оттуда:

– Берон кое-что сказал в Люмине. Кое-что, что мне запомнилось. Он сказал, что в то время как мои глаза светятся золотом, в твоих можно увидеть темное пламя, которое обжигает так же сильно. Он сказал, что твое пламя запечатано в тени. – Нур достала приталенное, сверкающее черное платье, от великолепия которого я, ошеломленная и потерявшая дар речи, разинула рот. Она провела большим пальцем по темному материалу, который струился в ее руках, как если бы это было живое существо. – Это платье самое подходящее по описанию из всех, что мне удалось найти.

Блестки переливались от черного к золотому. Действительно, призрачный огонь. Маленькие бретельки пересекали спину, плотно прижимая ткань к моему торсу.

– Оно прекрасно.

– Берон прав, Ситали. Запомни это. Твое пламя горит так же жарко, даже если оно находится в тени. Какая бы частичка Анубиса ни пряталась внутри тебя… заставь темного бога пожалеть, что втянул тебя в эту историю.

– Как раз это я и собираюсь сделать, – ответила я.

Нур протянула мне платье.

– Мне пора. До встречи вечером. – Она перевела взгляд с платья на меня и понимающе улыбнулась. – Хотела бы я остаться и посмотреть на Берона, когда ты спустишься вниз в этом…

– Почему?

Моя сестра, приподняв брови, склонила голову набок.

– Потому что его пристальное внимание к твоей персоне сложно не заметить, Ситали. Он всегда очень внимателен к тебе.

Взмахнув рукой, Нур исчезла.

Я вспомнила свой образ на берегах Люмины, который Берон рисовал в воображении. Я заплатила Кеви за информацию, а затем прибавила немного сверху за костюм для плавания. Я решила окунуться в море на случай, если больше у меня такого шанса не будет. В тот вечер мне удалось проскользнуть мимо Холта, который отвлекся на симпатичную люминанку, пришедшую узнать, не хочет ли он чего-нибудь выпить. На берегу я встретила Берона. Узнав меня, он разозлился, но постепенно успокоился. Он наблюдал и держался на расстоянии, пока я делала первые шаги навстречу волнам.

Я не умела плавать, так что не стала заходить слишком далеко. Берон предупреждал о сиренах, что водятся в этих водах. Я была уверена, что это всего лишь глупая попытка напугать меня. Но он не знал, что море и было сиреной. Приближающиеся к нему, несомненно, подчинялись его песне.

Даже могучий Волк…

Океан скрывал глубину его тайн, как юбки хитрой женщины могли бы скрыть кинжал, пристегнутый к бедру; его сладкая песня лилась над грохочущим, убывающим приливом. Текст песни утверждал, что море соблазняло слабых и доказывало силу тех, кто осмеливался слушать его пение достаточно долго.

Берон не знал, что я узнала в море охотницу, потому что чувствовала ту же гипнотическую силу, резонирующую в моих костях. Нур однажды сказала, что все мы были заточенными ножами в арсенале отца, но сестра ошибалась. Да, мы были острыми, как ножи, но не из-за отца, а вопреки ему. Мы оттачивали себя для самозащиты.

Мы, Атены, тоже были сиренами. Сиренами песков, принужденными к этому обстоятельствами. Мы были смертоноснее, чем самые глубинные воды и существа, обитающие в них. Мы были такими же ошеломляющими, как бурный поток. Гораздо опаснее, чем чудовища, заполняющие зияющие расщелины земли и хранившие в своем соленом сердце жизнь и смерть.

На моих одеялах рядом с тем местом, где сидела Нур, лежали две маленькие деревянные шкатулки. Я осторожно положила платье, которое Нур принесла для меня, на кровать. В ближайшей шкатулке оказались духи, пудра, краска для губ, а также расчески и щетки.

Вторая шкатулка была битком набита серебром и золотом. Браслеты, ожерелья, широкое колье из серебряных звеньев и такое же, но из золотых. Там также лежал пояс, сделанный из прочных чередующихся звеньев серебра и золота, дополненный кольцом, подобным тому, которое я носила на талии. Оно было идеального размера и соответствовало моему теперь уже золотому кинжалу. Чтобы скрыть лезвие, но при этом знать, что оно всегда при мне.

Нур оставила в шкатулке записку:

«Чтобы выказать честь Люмине и Волку, но достойно королевы само по себе».