– Ты знаешь, где они? – спросила я, стуча зубами. Нур взмахнула рукой, и блаженное тепло наполнило воздух, мгновенно согрев меня.
– Не знаю, но Сфинкс мельком показала мне их. Она знала, что ты захочешь убедиться в их безопасности.
Моя младшая сестра провела рукой по воздуху и показала мне Рейана, играющего в мягких, теплых песках, как будто он был рожден, чтобы приручить их.
– Спасибо, что пришла сообщить мне об этом.
Она встала.
– Мы увидимся снова сегодня вечером. Перед праздником мне нужно встретиться с Кираном.
Конечно, жрец все еще цеплялся за подол ее церемониального платья.
– Ты нашла книгу, которую искала?
Она откинула голову назад и вздохнула.
– Киран все еще ищет. Он помнит, что Сарик упоминал книгу, в которой описана история темного бога. Пока что мы не отыскали ее, но Сарик точно не стал бы ее уничтожать. Он был мудр, верил, что только тщеславные или глупые люди предпочитают забыть свое прошлое. Вот почему он всегда хранил каждую книгу и свиток, которые находил.
Я задумалась, знала ли Зарина, где искать эту книгу, могла ли она украсть ее? Рассматривала ли Нур такую возможность?
Когда сестра встала, я увидела, как груз ответственности давит на ее плечи. Если ореол Атены был тяжелым, то что уж говорить о титуле Атона. Тем не менее, Нур несла его грациозно, естественно, как будто могла бы нести саму Сол, если бы пришлось.
На самом деле она уже сделала это, когда отнесла кости своей матери в песок. Тогда она была еще слишком молода и слаба, чтобы поднять их. Сейчас же мне казалось, что Нур способна на что угодно.
– Келум разговаривает со жрецами Люмоса. Они ведь тоже вели тщательные записи своей истории.
Я напряженно выдохнула, глядя на ее наряд.
– В этом ты пойдешь на праздник?
Нур слегка приоткрыла рот.
– Нет…
– Расскажешь, что это за маленькое мероприятие, на котором мы должны присутствовать?
Нур закашлялась от смеха.
– Берон тебе не сказал?
Я напряглась.
– Он сказал, что ничего особенного не планируется.
Нур приподняла одну из своих тонких бровей и слегка улыбнулась.
– Сегодня день рождения Берона.
В раздражении я поджала губы.
Теперь я чувствовала себя глупо.
– Вада планировала этот бал несколько месяцев. Она пригласила бо́льшую часть Люмины.
– Вада хочет, чтобы ты присутствовала, Ситали. Я знаю, о чем ты думаешь. Это написано на твоем лице, но Вада действительно хочет, чтобы ты пришла. По крайней мере она мне так сказала.
Я крепче ухватилась за край полотенца.
– Не может быть. Она же ненавидит меня. Должно быть, хочет сделать еще одно язвительное предупреждение.
Моя сестра подошла к окну и, разглядывая деревья, продолжила:
– Ты уникальным образом связана с темным богом и теми, кто поддерживает его. Вада сказала, если возникнут проблемы, ты почуешь и предупредишь остальных.
Полагаю, это достаточно справедливо. В свой день рождения Берон заслужил грандиозную вечеринку, не прерываемую каким-нибудь очередным происшествием. И хотя я не могла остановить темного бога, я могла с легкостью распознать его зловоние.
– А ты не боишься, что Зарина и ее помощники слетятся на это мероприятие, как мотыльки на пламя?
Нур покачала головой.
– Думаю, Зарина ищет именно тебя. В последний раз они почувствовали твое присутствие в горах, так что вряд ли станут искать тебя в Люмине.
– Анубису не нужно меня искать. Стоит ему только дотянуться до той части себя, что теперь живет во мне, и темный бог отыщет меня где угодно, – сказала я с горечью.
Некуда бежать, негде спрятаться.
Нур задумчиво прикусила щеку.
– Когда Анубис придет, тебе не придется сражаться с ним в одиночку. Сол с каждым днем гневается все сильнее. Она, да и Люмос тоже, постоянно ищут его. Келум предупредил стражу Люмины, чтобы в случае чего они были готовы. Стража Гелиоса тоже не дремлет, как и оба ордена жрецов. И, конечно же, Волк и его стая. Они тоже на нашей стороне. Сегодня вечером все будут начеку. Если почувствуешь его запах, скажи только слово, и все и вся сойдутся, чтобы найти Анубиса.
Покачав головой, я рассмеялась.
– Получается, мне следует стать приманкой.
Нур пожала плечами.
– Ты – великое искушение для темного бога, но надеюсь, что сегодня приманкой тебе быть не придется.
От этих слов у меня скрутило живот, и мысли, до этого мучившие меня, эхом отозвались в костях.