Прежде чем он успел договорить, я протянула руку, чтобы он надел манжету.

– А оставшиеся удары моего сердца принадлежат тебе.

– Но твое будет жить вечно, – возразил он. – Однажды ты забудешь меня.

– Я никогда не смогу забыть тебя, Берон. Мы связаны. Такое невозможно забыть.

– Наша связь для меня все, – выдохнул он. – Все, Ситали.

Я улыбнулась.

– Вот и прекрасно. Тогда вытяни руку, чтобы я могла надеть на нее манжету и таким образом пометить свою территорию…

Берон ухмыльнулся.

– Очень по-волчьи.

Я игриво пожала плечами и провела пальцем линию вокруг его бицепса. Тень скользнула волной по его коже, пока я не подула на нее. От этого она загорелась.

– Огонь Тени. Частичка меня. Точно так же, как манжета, которую ты надел мне на руку.

Он целовал меня до тех пор, пока я не опьянела от ощущения его мягких губ и уверенных рук. Когда Люмос ушел, чтобы освободить место для Сол, Берон отстранился и пообещал, что в будущем у нас будет много насыщенных ночей, проведенных вместе.

34

Скульптор пообещал, что Сол и Люмос помогут, когда я попрошу совета. Творец как всегда оказался прав. Боги света ответили на мои вопросы и терпеливо объяснили, как обстояли дела до того, как Анубис попытался нарушить баланс.

Духи, ходящие по земле, нуждались в чем-то, что будет притягивать их к почве. Раньше земля вращалась так быстро, что ее сила удерживала их на месте. Тогда Сол и Люмосу не нужно было двигаться по небосклону. Они поднимались в небо, а вращающийся мир создавал впечатление, что Сол восходит и заходит. Люмос же путешествовал по ночному небу, а его лицо менялось каждую ночь, образуя фазы.

Когда мир замер, Сол и Люмос использовали свою силу, чтобы плотно прижимать духов, облаченных в плоть, к песку и почве. Только моя сила могла снова привести мир в движение.

В тот момент, когда история была закончена, я инстинктивно поняла, что нужно сделать. Скульптор все еще указывал мне путь.

Я легко научилась собирать тени и направлять их, чтобы привести землю в движение. Люмос и Сол были рады этой перемене. Пусть они и были могущественными богами, но иногда и боги могли уставать.

После выполнения собственных предназначений, а также предназначения Анубиса, эти двое нуждались в долгом восстановительном отдыхе.

В тот день, когда ко мне были посланы духи, спустившиеся с неба, как маленькие клочья облаков, а затем пролившиеся, как проливной дождь, произошло затмение. Духов было так много, что я была бы ошеломлена, но Скульптор отсек мои сомнения и страхи. Я приняла свою силу, приняла свои тени и была готова проводить души в Земли Теней.

Это место должно было стать их домом, спокойным пристанищем для отдыха. Хотя они все еще могли свободно бродить по миру. Они имели право странствовать, направлять своих потомков и наслаждаться вечным покоем.

У основания обсидиановой пирамиды я нашла среди них отца Келума и Берона. Он представился и, прежде чем исчезнуть, посоветовал мне быть терпеливым с его женой.

После чего я нашла Мерика, который сказал, что гордится тем, что я сделала. Он верил, что благодаря мне все наконец-то наладилось. Его оптимистичность поражала. Он сказал, что любит меня, и я ответила тем же. Рассказы о Рейане придавали ему сил. Затем Мерик оставил меня и направился в сторону Гелиоса, чтобы повидаться с сыном.

Наконец-то я нашла свою маму. Она сразу узнала меня и рассказала, как наблюдала за тем, как я расту и взрослею, превращаясь в ту женщину, которой была сейчас. Она видела, как я пережила то, чего никому не следовало бы пережить. Она также видела мой триумф. Когда она попыталась обнять меня, я на мгновение почувствовала ее прохладное прикосновение. Именно тогда я поняла, что теплота, которая у нее когда-то была, исчезла. Я никогда не чувствовала, как она обнимает меня, и никогда не почувствую. Мое сердце отяжелело от осознания этого.

Я отстранилась от нее только тогда, когда к нам подошла Зарина. Ее дух выглядел так, как моя сестра, когда была здорова. Я с радостью обнаружила, что духи не принимали последнюю форму плоти. Зарина наконец обрела покой. Она сама сказала мне об этом, но мне не нужно было слов. Я могла видеть это в ее неторопливой, непринужденной походке, в спокойном выражении лица.

Я пообещала всем, что скоро вернусь, и сообщила, что Дом Миражей принадлежит им. Как и остров. И море тоже. И сам мир. Я сообщила, что они вольны бродить по земле, как заблагорассудится, и призвала мертвых снова направлять живых.

Тот факт, что духи пребывали в покое, развеял мои опасения. Я не боялась оставить их в Землях Теней, но не могла остаться с ними, пока сердца моих близких все еще бились. Я хотела быть с ними, пока они живы. После их смерти у меня будет вечность, которую можно провести в тени.