Скульптор шел сквозь толпу босиком, его молоток и долото покоились в поношенном скромном кожаном поясе для инструментов, свободно завязанном поверх его туники цвета ржавчины. Сильные, иссохшие руки творца были свободны. Готовы, чтобы работать, чтобы исцелять. Ветер трепал его седые волосы, играл потрепанным подолом рясы.

Его серебристые глаза встретились с моими.

– Я не ожидал, что ты призовешь меня так скоро, Ситали, богиня смерти.

– Богиня смерти, но не жизни, – мой голос дрогнул. – Берон умирает. Анубис что-то сделал с ним, и я не могу помочь. – Я перевела взгляд с лица Берона на Скульптора. – Я люблю его.

– Я знаю твое сердце, Ситали.

– Пожалуйста, – взмолилась я. – Пожалуйста, исцели его.

Скульптор присел на корточки рядом с нами и оглядел Берона. Он нахмурил свои седые брови.

– Анубис не мог отравить его тело своей злобной сущностью, потому что ты уже забрала слишком много его тени, но перед уходом он ранил дух Берона. Его плоть, как и его дом, умирает. Его дух тоже распадется и умрет.

– Духи могут умирать? – Я плакала, была почти в истерике. – Ты не можешь вырезать поврежденную часть или исцелить ее?

Он успокаивающе положил руку мне на плечо.

– Боюсь, что есть только одна вещь, которая может вылечить дух Волка.

– Что это?

Скульптор встал и поднял меня с колен.

– Ты готова сделать что угодно, чтобы спасти его?

Я кивнула, вытирая щеки и глаза.

– Что угодно.

– Узы волчьей пары связывают две души вместе. Твоя душа, привязанная к его, может восполнить потери.

Я всхлипнула.

– Люмос разорвал нашу связь.

– Тогда ты должна молить бога луны восстановить ее и надеяться, что он ценит жизнь своего Волка так же сильно, как и ты. – Скульптор сжал мою руку.

У меня не было времени обдумывать, что влекло за собой превращение. Если я стану волком, будучи богиней смерти, нарушит ли это баланс в мире?

«Сам Скульптор предложил это», – сказала я себе, когда творец прошел обратно через замершую толпу и исчез. Время возобновило свой ход.

Келум был ошеломлен, увидев, что я стою, хотя всего секунду назад я сидела на коленях рядом с ним. Я воздела руки к богу луны.

– Люмос! – крикнула я. – Он – моя пара. Он – моя пара, и я люблю его! Не забирай его у меня. Умоляю!

Ответ Люмоса был одновременно быстрым и жестоким. Если бы сердце могло плакать, мое бы утонуло в собственных слезах тысячу раз.

Моя кожа стала теплой и натянулась. Кости заскрипели, а я одновременно смеялась и плакала, когда Люмос отделился от Сол. Боль была невыносимой. Я почувствовала, как мои ребра хрустнули, одно за другим, начиная с нижнего, поднимаясь все выше. Сухожилия и мышцы растягивались до тех пор, пока я не подумала, что они лопнут. Несмотря на дрожь в коленях, я смогла устоять на ногах. От боли я выгнула спину. Я призвала Люмоса и его великую силу изменить меня.

Я приняла свои тени. Теперь пришло время принять своего волка и стать Асеной.

– Что ты делаешь? – крикнула Нур, направляясь ко мне.

Келум понял, что происходит.

– Нур, вернись! Все, держитесь подальше. Она вот-вот превратится.

Нур отодвинула толпу, чтобы у меня было достаточно места. Берон наблюдал за происходящим; его дрожь прошла, руки и ноги теперь обмякли. Он медленно моргнул.

А потом это случилось.

Мучительная боль внезапно прошла, а мое зрение изменилось – стало яснее и резче. Мое волчье тело было гибким и сильным. В нем не осталось ни капли боли, только могущество и темный огонь. У моих лап закружилась горящая тень. Я шагнула к Берону, уткнулась носом в его щеку, разжала челюсть и укусила его за плечо.

29

Берон не сразу пришел в себя, но пепельный оттенок исчез с его кожи, сменившись более здоровой бледностью. Своими когтями я поцарапала ему лоб и веко, но порезы не были глубокими. Я опустилась на колени рядом с Бероном и держала его за руку, пока дыхание Волка медленно приходило в норму, а капли пота на лбу испарялись. Я почувствовала биение его сердца под кончиками своих пальцев и отметила, что его ритм стал более ровным.

Звук удара молотка по долоту снова отдался эхом в моих ушах, но на этот раз он звучал отдаленно.

В моем сознании раздался голос Скульптора:

«Все хорошо, Ситали».

30

Келум отнес своего брата в пустую комнату в Доме Солнца. Я наблюдала, как он укладывает Берона на кровать и заботливо укутывает его одеялами. Жрецы люминанов дежурили в коридоре, сообщая Люмосу о состоянии Волка.

Боковым зрением я заметила, как от ветра пошевелились бледные занавески. Сол и Люмос вместе пересекли небо после того, как Берон был спасен, но теперь бог луны отделился от богини солнца, исчезнув за горизонтом. Сол же осталась сиять над Гелиосом и своей дочерью.

Над всеми нами.

Моя сестра терпеливо ждала рядом со мной. Когда я убедилась, что Берону ничего не нужно, и заставила Келума пообещать дюжину раз, что он сообщит Нур, как только его брат проснется, я наконец повернулась к своему Атону.

– Мне нужно, чтобы ты послала сообщение Сфинкс. Она должна вернуть моего сына, а также его бабушку с дедушкой. Сейчас же.

Нур мягко улыбнулась.

– Не обещаю передать сообщение именно так.