Потеря семьи оставила жуткие шрамы не только на теле, но и на душе и сердце отца. Он не мог представить себе, что Бог, в которого он истово верил, допустил, чтобы такой трагический случай произошел в канун Рождества. Отказался верить, что это случайность. Решил, что Конрад — зло в образе человеческом и поджег дом сознательно.

С этого момента и до того дня, когда несколько лет спустя Конрад убежал из дома, жизнь мальчика превратилась в ад. Отец постоянно винил его. Не давал ни на минуту забыть о случившемся. Напоминал ему об этом по сотне раз на дню. Конрад задыхался от чувства вины и ненависти к себе.

Он так и не смог убежать от своего стыда. Стыд этот возвращался к нему каждую ночь, даже теперь, когда ему исполнилось пятьдесят два года. Его кошмары были заполнены огнем, истошными криками и обезображенным шрамами лицом отца.

Когда Эллен забеременела, Конрад не сомневался, что Бог наконец-то дает ему шанс на искупление грехов. Создавая семью, окружая детей любовью и счастьем, он, возможно, сумеет загладить вину за смерть матери, сестер и братьев. Месяц за месяцем, с ростом живота Эллен, у Конрада крепла уверенность, что ребенок — начало его пути к спасению души.

Потом родился Виктор. В первые несколько часов Конрад думал, что Бог продолжает наказывать его. Вместо того чтобы дать ему шанс искупить грехи, Бог, похоже, швырял их ему в лицо, говоря, что он не заслуживает ни милосердия, ни душевной умиротворенности.

Но едва прошел первый шок, Конрад смог иначе взглянуть на своего сына-мутанта. Виктор пришел не с небес. Виктор пришел из глубин ада. Младенец — не наказание Бога. Младенец — благословенный дар Сатаны. Бог повернулся спиной к Конраду Стрейкеру, но Сатана послал ему этого младенца, демонстрируя свое благорасположение.

Для нормального человека такая логика могла показаться извращенной, но для Конрада, жаждущего избавиться от чувства вины и стыда, все выглядело более чем логично. Если небесные врата навсегда для него закрылись, он мог повернуться к воротам ада и без колебания принять свою судьбу. Ему хотелось стать частью чего-то большого, пусть и ада. Если бог света и красоты не собирался давать ему отпущение грехов, тогда он соглашался получить это отпущение у бога темноты и зла.

Конрад прочел десятки книг по сатанинским религиям и быстро узнал, что ад — не то место, где пахнет серой и мучаются грешники, как это утверждали христиане. В аду, говорили сатанисты, грешников вознаграждают за их грехи, там реализуются все их грезы. А главное, в аду нет такого понятия, как чувство вины. В аду неизвестно, что такое стыд.

Едва приняв Сатану за своего спасителя, Конрад понял, что сделал правильный выбор. Ночные кошмары с пожаром и болью не прекращались, но теперь он находил куда больше удовольствия в повседневной жизни, чего не случалось с той злополучной предрождественской ночи. Впервые с тех давних пор жизнь обрела для него смысл. Он находился на земле, чтобы служить дьяволу, и если тот мог предложить взамен самоуважение, Конрад соглашался положить все силы на дело антихриста.

Когда Эллен убила Виктора, Конрад знал, что она выполнила Божью работу, и пришел в ярость. Едва не убил ее. Но осознал, что за убийство может попасть в тюрьму, даже на электрический стул, то есть он более не смог бы осуществлять роль, написанную для него Сатаной. В голову пришла здравая мысль: если он женится снова, Сатана, возможно, пошлет ему еще один знак своего благорасположения, еще одного демонического ребенка, который вырастет, чтобы стать карой человечества.

Конрад женился на Зене, и со временем Зена родила ему Гюнтера. Стала дьявольской Марией, пусть этого и не осознавала. Конрад так и не сказал ей правды. Себя он видел Иосифом антихриста, отцом и защитником. Зена думала, что ребенок — обычный уродец, и, хотя в его присутствии чувствовала себя не в своей тарелке, приняла его отклонения от нормы с тем самым хладнокровием, с каким карни обычно относились к уродам.

Но Гюнтер был не просто уродом.

Он был больше чем урод. Гораздо больше.

Он был святым.

Мессией. Мессией зла.

Такси мчалось к ярмарочному комплексу, Конрад смотрел на тихие дома и задавался вопросом, а есть ли здесь хоть один человек, который знает, что прежний мир, мир Господа Бога, доживает последние дни. Чувствует ли, что сын Сатаны уже на Земле и недавно вступил в период зрелости.

Гюнтер лишь закладывал основы своего режима ужаса. На Землю спускалось тысячелетие тьмы.

И да, Гюнтер был нечто большее, чем просто урод.

Будь он просто урод, получалось бы, что двадцать пять последних лет Конрад вел себя неправильно. Чего там, получалось бы, что Конрад вел себя как безумец.

Так что Конрад не признавал Гюнтера уродом. Для Конрада Гюнтер был легендарным черным зверем.

Гюнтер являл собой уничтожение мира.

Гюнтер был герольдом эры Тьмы.

Гюнтер был антихристом.

Должен был быть. Должен был, ради спасения души Конрада.

Глава 11