Читаем Дом ужасов полностью

Конраду понравился собственный план. Если бы он оставил убитую в спальне, патологоанатомы сразу бы определили, что убили женщину совсем в другом месте, на что указал бы недостаток крови на ковре (немалая часть крови Джанет вылилась в, «Доме ужасов», на рельсы и деревянный пол). Но, найдя труп в ванне, копы решили бы, что недостающие пинты крови утекли в канализацию.

Вспомнил Конрад и про бейдж «VIP» на блузке Джанет. Вытащил из ванны и сунул в карман пиджака.

Достал также каску, фонарь и блокнот, на которых остались пятна крови. Смыл кровь в раковине, отнес все в прихожую, положил на полку над вешалкой. Он не знал, где она обычно держала эти предметы, но не знала и полиция, а место он вроде бы подобрал адекватное.

Конрад сложил брезентовое полотнище.

На кухне, под ярким флуоресцентным светом, пристально оглядел руки. Он уже вымыл их в ванной, но под ногтями все-таки осталась запекшаяся кровь. Он подошел к раковине и вымыл руки еще раз, уделяя особое внимание ногтям.

Нашел ящик, в котором Джанет держала кухонные полотенца. Обернул одним правую руку, взял в левую второе, подошел к кухонной двери. Открыл дверь с тремя маленькими декоративными окошечками по центру. Посмотрел на автостоянку, залитую светом натриевых ламп: ни звука, ни движения. Приложил полотенце к одной из стеклянных панелей изнутри, а снаружи ударил правой рукой, стараясь обойтись без шума. Стекло глухо треснуло, осколки, попавшие на полотенце, он разбросал по полу, чтобы все выглядело так, будто незваный гость вышиб стекло, открыл замок и проник в квартиру через кухонную дверь. Закрыв ее, Конрад стряхнул оба полотенца, чтобы на них не осталось даже мельчайших осколков, сложил и вернул в ящик, из которого и доставал.

Автомобильные ключи Джанет Миддлмеир он оставил на столике в кухне, подхватил уже сложенное брезентовое полотнище. Выходя из квартиры, носовым платком протер дверные ручки. Его никогда не арестовывали, отпечатков пальцев не было ни в одном архиве, но тем не менее он соблюдал предельную осторожность.

Вышел с территории жилого комплекса. Ярмарка находилась в девяти милях к западу, но Конрад не собирался идти туда на своих двоих. Хотел взять такси, но, конечно же, не рядом с домом Джанет Миддлмеир: таксист мог вспомнить маршрут и даже описать пассажира. В миле от квартиры убитой женщины он бросил сложенное брезентовое полотнище в большой мусорный контейнер, который стоял на задворках многоквартирного дома. Отшагав еще милю, зашел в «Холидей инн». В баре выпил две порции виски, потом на такси доехал до ярмарочного комплекса.

В такси перебрал в памяти все то, что сделал после того, как нашел труп, и не обнаружил серьезных ошибок. Его план должен был сработать. То есть свободе Гюнтера ничто не угрожало, во всяком случае еще на какое-то время.

Конрад не мог позволить полиции забрать у него Гюнтера. Гюнтер был его сыном, его особым дитем, родной кровинушкой. А главное, Гюнтер был подарком из глубин ада, инструментом мести Конрада. Найдя детей Эллен, он намеревался похитить их, увезти в укромное место, где их крики никто не мог услышать, и отдать Гюнтеру, с тем чтобы тот поиграл с ними, как кошка с мышками. Помучил несколько дней, изнасиловал, независимо от того, мальчиками они будут или девочками, а потом, и только потом, разорвал на части.

Сидя в темноте заднего сиденья такси, Конрад улыбался. В эти дни улыбался он редко. И давно, очень давно не смеялся. Не веселило его все то, что вызывало смех у других. Только смерть, уничтожение, жестокость (деяния бога зла, которому он поклонялся) могли изогнуть его губы в улыбке. С двенадцатилетнего возраста он не мог получать удовольствие от невинных радостей жизни.

С той самой ночи.

В канун Рождества.

Сорок лет тому назад.

Стрейкеры всегда украшали свой дом к Рождеству. Елка упиралась вершиной в потолок, во всех комнатах благоухали венки из еловых веток, горели свечи, висели картинки с рождественскими сюжетами, открытки, полученные от друзей и родственников.

В тот год, когда Конраду исполнилось двенадцать, его мать купила еще одно рождественское украшение: стеклянный масляный фонарь. Огонек отражался от многогранных стенок, и казалось, что в фонаре не один огонек, а добрая сотня.

Юного Конрада фонарь зачаровал, но ему строго-настрого наказали не прикасаться к нему, потому что он мог обжечься. Он-то знал, что сможет управляться с фонарем, не подвергая себя опасности, но ему не удалось убедить в этом мать. Поэтому, когда все уснули, Конрад прокрался вниз, чиркнул спичкой, зажег фонарь и случайно перевернул его. Горящее масло разлилось по гостиной. Поначалу он решил, что сможет справиться с огнем, ударяя по нему диванной подушкой, но уже минутой позже понял, что ничего из этого не выйдет.

Только он остался целым и невредимым. Мать умерла в огне. Три сестры умерли. Как и два брата. Отец не умер, но на груди, левой руке, шее, левой половине лица остались шрамы от ожогов.