Читаем Дом ужасов полностью

— Я старалась, очень старалась сделать из тебя хорошую девочку. Я заставляла тебя ходить в церковь. Я заставляла тебя читать Библию и молиться каждый день. Я до посинения наставляла тебя на путь истинный. Я учила тебя жить правильно. Я делала все, что могла, чтобы удержать тебя от греха. Я всегда знала, что ты можешь соскользнуть в любую сторону. Или к хорошему, или к плохому. — Ее качнуло, и, чтобы удержаться на ногах, она положила руку на плечо Эми. — Я видела это в тебе, девочка моя. Я видела, что ты можешь обратиться лицом ко злу. Я каждый день молилась Нашей Госпоже, чтобы она приглядывала за тобой и направляла тебя. Глубоко внутри у тебя есть тьма, и ей нельзя позволить подняться на поверхность.

Эллен наклонилась ближе, второй рукой, взявшись за подбородок дочери, приподняла ее голову, встретилась с ней взглядом.

Эми почувствовала, как внутри ее расползаются холодные змеи.

А Эллен сверлила ее душу горящим, пьяным взглядом, пытаясь высветить все секреты.

— Да, — прошептала Эллен, — в тебе есть тьма. Ты так легко можешь соскользнуть с пути истинного. Это в тебе есть. Слабина. Что-то плохое, с чем ты должна бороться каждую минуту. Ты должна быть осторожной, очень осторожной.

— Пожалуйста, мама…

— Ты позволила этому мальчику прикасаться к себе этим вечером?

— Нет, мама.

— Если только ты не замужем, это грязь, мерзость. Если соскользнешь, дьявол схватит тебя. Тьма, что таится внутри, выйдет на поверхность, и все ее увидят. А ее никто., не должен увидеть. Никто не должен знать, что у тебя внутри. Ты должна бороться с этим злом, держать его в клетке.

— Да, мама.

— Позволять этому мальчику прикасаться к тебе — ужасный грех.

Напиваться каждый вечер до беспамятства — тоже грех, мама. Уходить от тревог с помощью спиртного грешно. Ты используешь спиртное и церковь по одному назначению, мама. Ты используешь их, чтобы забыть свои проблемы, спрятаться от чего-то. От чего ты прячешься, мама? Чего ты боишься?

Как же Эми хотела задать все эти вопросы. Но не решалась.

— Он прикасался к тебе? — вновь спросила Эллен.

— Я сказала тебе… нет.

— Он прикасался к тебе.

— Нет.

— Не лги мне.

— Мы приехали на выпускной бал, ему стало нехорошо, он отвез меня домой. Это все, мама.

— Он не прикасался к твоей груди?

— Нет! — В Эми закипало раздражение.

— Ты не разрешала ему класть руки на твои ноги?

Эми покачала головой:

— Нет. Не разрешала.

Рука Эллен сжала ее плечо. Ногти впились в кожу.

— Ты не касалась его, — язык у нее опять начал заплетаться, — ты не касалась его между ног?

— Мама, я пришла домой рано!

Эллен несколько секунд смотрела на нее, пытаясь докопаться до правды, но наконец огонь в темных глазах потух. Выпитое спиртное взяло свое, веки накрыли глаза, лицо обвисло. Трезвой она выглядела очень даже неплохо, а вот пьяной — гораздо старше своих лет. Она отпустила Эми, развернулась, поплелась к столу. Взяла пустой стакан, с ним продолжила путь к холодильнику. Бросила пару кубиков льда, добавила апельсинового сока, для цвета, а потом много водки.

— Мама, я могу идти?

— Не забудь прочитать вечернюю молитву перед сном.

— Не забуду.

— Скажи и еще пару-тройку молитв. Они не помешают.

— Да, мама.

Шурша длинным платьем, Эми поспешила наверх. В спальне включила свет, села на кровать, дрожа всем телом.

Если ей не удастся достать деньги на аборт, если придется все рассказать матери, она не сможет рассчитывать, что отец встанет на ее сторону. На этот раз такого просто быть не может. Он разозлится и одобрит любое наказание, определенное матерью.

Пол Харпер был достаточно успешным адвокатом, в юридических битвах мог противостоять любому противнику, но дома передал жене практически всю полноту власти. Эллен принимала все домашние решения, большие или маленькие, и по большей части Пола радовало избавление от лишней ответственности. Если бы Эллен сказала, что Эми должна выносить ребенка, Пол Харпер поддержал бы это решение.

«И мама на этом настоит», — с тоской подумала Эми.

Она посмотрела на католические символы, которые мать развесила и расставила по комнате. Распятие висело над изголовьем кровати, еще одно, поменьше, над дверью. Статуэтка Девы Марии стояла на прикроватном столике. Еще две религиозные статуэтки — на комоде. Над ними висела картина, изображающая Иисуса. Он указывал на свое Священное сердце, выставленное на всеобщее обозрение и кровоточащее.

В голове Эми раздался голос матери: «Не забудь прочитать вечернюю молитву перед сном».

— Пошла она на хер! — воинственно воскликнула Эми.

О чем она могла попросить Бога? Чтобы Он дал ей деньги на аборт? Едва ли Он ответил бы на такую молитву.

Она разделась. Пару минут стояла перед высоким зеркалом, изучая свое обнаженное тело. Не видела никаких признаков беременности. Живот оставался плоским.

Но постепенно медицинская природа осмотра перешла в нечто более интимное, возбуждающее. Эми медленно провела руками по телу, обхватила ладонями полные груди, поиграла сосками.

Посмотрела на религиозные статуэтки, которые стояли на комоде.

Соски напряглись.

Руки пошли вниз, по бокам, сместились назад, сжали ягодицы.