Джим Фробишер запер парадную дверь и поплелся назад в холл. Он слышал, как повернулись створки железных ворот. Их оставили открытыми, как всегда, когда кто-то из обитателей дома намеревался вернуться поздно. Да, все было спланировано с тщательностью полководца, обдумывающего сражение. Слуги давно отправились спать. Если бы не Ано, Бетти Харлоу могла бы в этот момент бесшумно подниматься по лестнице к себе в комнату, выполнив свою ужасную работу. Проснувшись утром, слуги узнали бы, что Энн Апкотт предпочла бегство угрозе разоблачения. А вечером Эспиноса пришел бы в «Сокровищницу», воспользовался подземным ходом и обнаружил бы в кухне Отеля де Бребизар приготовленную для него лопату. Да, все опасности были предусмотрены – кроме Ано. А впрочем, и его в какой-то мере предусмотрели. Ведь паническая телеграмма поступила в фирму «Фробишер и Хэзлитт», прежде чем Ано начал расследование.

– Если я вам понадоблюсь, мосье, я буду на лестнице, недалеко от спальни мадемуазель, – сказал Моро.

Джим пробудился от размышлений.

– Благодарю вас, – ответил он и поднялся в свою комнату.

Не много же пользы принесла Бетти Харлоу эта телеграмма, с горечью подумал Фробишер. Ему еще предстояло узнать, что именно телеграмма сокрушила все ее планы.

Глава 24

Рассказ Энн Апкотт

Рано утром Ано позвонил по телефону в Мезон-Гренель и договорился о встрече во второй половине дня. Джим провел утро с мосье Бексом, который был потрясен услышанным.

– В наши дни у заключенных тоже есть права, – заявил он. – Они могут требовать присутствия их адвоката на допросах. Я немедленно отправляюсь в префектуру.

Вскинув голову и выпятив грудь, словно бойцовый петух, нотариус поспешил сражаться за свою клиентку. Однако битва не состоялась, ибо злополучная клиентка в данный момент пребывала в одиночной камере и должна была предстать перед судьей не раньше чем через пару дней. Разумеется, защите гарантировали все права, и мосье Бексу обещали предоставить возможность побеседовать с Бетти Харлоу, если она того пожелает, прежде чем ее подвергнут допросу. Но сейчас была очередь Франсины Роллар.

Вернувшись в свою контору на плас Этьен Доле, мосье Беке застал Джима Фробишера беспокойно меряющим шагами его кабинет. Джим с надеждой поднял взгляд, но у нотариуса не нашлось слов утешения.

– Мне все это не нравится, – уныло произнес он. – Совсем не нравится. Они держатся очень вежливо, но первой допрашивают горничную. Это скверно. Ано знает свое дело. Слуг всегда можно заставить говорить, а уж эту Франсину Роллар… – Мосье Беке покачал головой. – Я обращусь к лучшему адвокату во Франции.

Расставшись с ним, Джим вернулся в Мезон-Гренель. Было очевидно, что сведения о новом ужасном обороте, который приняло «дело Ваберского», до сих пор не просочились. Люди не шептались на улицах и не толпились у ворот Мезон-Гренель. «Дело Ваберского», по общему мнению, становилось сенсацией вчерашнего дня. Джим послал Энн Апкотт записку, сообщая, что перевозит свой багаж в отель на плас Дарси и оставляет дом полностью в ее распоряжении. Даже в такой печальный момент на губах Энн мелькнула улыбка, когда она прочитала это послание.

«Он очень корректен, как сказал бы мосье Беке, – подумала она, – и ведет себя достаточно «подобающе», чтобы порадовать мосье Ано».

Джим вернулся после полудня, и Энн Апкотт поведала ему и Ано свою мрачную историю на лужайке, в тени сикоморов, среди роз, над которыми жужжали пчелы. Детектив время от времени дополнял рассказ своими комментариями.

– Мне бы и в голову не пришло идти на бал к мадам ле Ве, – начала она, – если бы не анонимное письмо.

Встрепенувшись, Ано склонился вперед.

Анонимное письмо пришло, когда Энн, Бетти и Джим Фробишер сидели за обедом. Таким образом, его отправили в середине дня, вскоре после того, как Энн рассказала в саду о своих приключениях в ночь смерти миссис Харлоу. Энн вскрыла конверт, ожидая найти в нем счет, и была испугана при виде подписи «Бич». Она еще сильнее расстроилась, прочитав текст, хотя ее страх уменьшился. Бич просил ее прийти на бал, дав ей подробные указания, как себя вести. В половине одиннадцатого Энн следовало покинуть танцевальный зал, пройти по коридору, ведущему от приемной в боковое крыло, и спрятаться за портьерой в маленькой библиотеке, где она вскоре должна была услышать правду о смерти миссис Харлоу. Автор письма велел ей никому не говорить о своих планах.

– Я никому не рассказала о письме, – продолжала Энн, – решив, что это всего лишь злая шутка в духе Бича. Поэтому я спрятала письмо в конверт, но не могла о нем забыть. Что, если в этом что-то есть? Зачем Бичу подшучивать надо мной, не имеющей ни денег, ни влияния?

Надежда все усиливалась, невзирая ни на какие разумные доводы. Отнеся письмо в гостиную, Энн перечитывала его и все больше верила автору, хотя и презирала себя за это. Ведь сегодня она уже почти ощутила на своих запястьях наручники! Не следовало пренебрегать шансом очистить себя от подозрений, каким бы диким и нелепым он ни казался!