Читаем Дом стрелы полностью

– Не так уж быстро, – отозвался Ано. – Не приписывайте мне никаких необычайных талантов, мосье. У меня просто есть опыт. Я провел на арене мои двадцать минут. – Он с улыбкой посмотрел на Фробишера. – Жаль, что здесь нет нашего молодого друга Мориса Тевне – ему бы пошел на пользу этот урок. Прежде всего, я понял, что мадемуазель Бетти занята в этой комнате чем-то очень важным. Это могло быть не только сожжение писем в камине. Нужно было подождать дальнейших событий. Стоя перед зеркалом, мадемуазель Энн заметила, что роковой ночью часы находились выше. Понял ли я тогда, в чем дело? Нет! Но меня это заинтересовало. Затем я обратил внимание, что великолепное изделие Бенвенуто Челлини стоит на каминной полке, где никто не может его видеть. Я снял его с полки, отошел с ним к окну и вернул на место, обратив внимание на четыре маленьких отметины на деревянной полке, которые были скрыты плоским футляром. Именно такие отметины оставили бы ножки изящных часиков времен Людовика XV, если бы они находились там постоянно – на своем естественном месте. А инкрустированный шкафчик гораздо ниже полки был бы вполне естественным местом для изделия Челлини. Там оно было бы видно всем. Поэтому я сказал себе: «Мой дорогой Ано, эта молодая леди переставила свои безделушки!» Но догадался ли я, почему? Нет, друг мой! Я уже говорил вам и повторяю вновь, что мы всего лишь слуги Удачи. Удача – хорошая хозяйка, если ее слуги не спят, и в тот день она хорошо со мной обошлась. Я стоял в холле, погруженный в раздумье, так как все нити казались ведущими в никуда. На стене позади меня висел большой барометр, а на противоположной стене передо мной – зеркало. К счастью, мое внимание привлекло то, что стрелка барометра указывала на бурю, что казалось нелепым. Повернувшись, я увидел, что стрелка Указывает на прекрасную погоду, и все понял. Когда я смотрел на сам барометр, стрелка указывала на хорошую погоду, а когда я видел его отражение в зеркале – на бурю, я вернулся в «Сокровищницу» и запер за собой дверь, не желая, чтобы меня там застали. Переставлять часы со шкафчика я не стал бы ни за что на свете. Вместо этого я вынул мои собственные часы, поднес их к зеркалу и передвинул стрелки таким образом, чтобы они в зеркале показывали половину одиннадцатого. Потом я посмотрел на сами часы. Стрелки показывали половину второго. Нужно ли мне было еще какое-нибудь доказательство? Если да, то я его получил. Отперев дверь, я столкнулся лицом к лицу с мадемуазель Бетти. Хотя я уже подозревал ее, это явилось для меня шоком. Видит бог, я готов к любым неожиданностям. Но на миг маска упала с лица мадемуазель Бетти, и у меня по спине забегали мурашки, ибо в ее прекрасных глазах светилась жажда убийства. Брр! – Ано встряхнулся, словно огромный пес, вылезший из воды. – Однако мы говорим слишком много, мосье Фробишер, и не даем мадемуазель лечь в постель, где ей давно пора находиться. Пошли!

Детектив вывел своих спутников в холл, зажег свет, запер дверь «Сокровищницы» и спрятал ключ в карман.

– Мы оставим свет включенным, мадемуазель, – обратился он к Энн, – а Моро будет держать вахту в доме. Вам нечего бояться – он будет неподалеку от вашей двери. Доброй ночи.

Энн протянула ему руку с печальной улыбкой.

– Я поблагодарю вас завтра. – сказала она и начала подниматься по лестнице, пошатываясь и волоча ноги.

Ано посмотрел ей вслед и с усмешкой повернулся к Фробишеру:

– Какая жалость! Вы и она… Хотя, в конце концов, все возможно… – Он поспешно оборвал фразу, так как Джим побагровел и начал выглядеть «подобающе», а Ано меньше всего хотелось его оскорбить. – Приношу свои извинения. Я нахал и сплетник. Но если я допустил оплошность, то желая вам добра. Надеюсь, вы это понимаете? Отлично! Завтра мадемуазель поведает нам, что произошло с ней ночью. Я хочу, чтобы вы при этом присутствовали. Тогда я расскажу вам, как шаг за шагом пришел к своим выводам, и отвечу на все ваши вопросы. Я позабочусь, чтобы вас не вызывали давать показания о том, что вы видели этой ночью. А когда все закончится, мосье, вы поймете, что правосудие должно вершиться, каким бы болезненным ни был этот процесс.

Фробишер видел перед собой совсем другого Ано. Все трюки и буффонады исчезли полностью. Не было даже триумфа. Этот человек словно излучал достоинство, оставаясь при этом добрым и предупредительным.

– Доброй ночи, мосье! – Ано поклонился.

– Доброй ночи! – Повинуясь импульсу, Джим протянул руку. Детектив с улыбкой пожал ее и удалился.