Просидев час за сортировкой и регистрацией карточек, Элинор наконец обратила внимание на звуки мнущейся бумаги и отвлеклась от работы. За столом напротив успела вырасти кучка скомканных листов. Элинор покраснела и оперлась локтями о стол, чтобы сохранить спокойствие и устойчивость. Опять Спина!

Спина принадлежала парню, который всегда садился на один и тот же стул с мягкой обивкой за один и тот же деревянный стол. У парня были широкие плечи и темные волосы, упруго курчавившиеся над длинной шеей. Элинор часто фантазировала, каково было бы подергать его за эти блестящие кудри. Она уже много месяцев любовалась этим парнем со своего поста, но не помнила, чтобы он хоть раз повернулся к ней лицом. Когда Элинор видела его спину на привычном месте, у нее сразу слегка поднималось настроение.

Где‐то через час, когда Элинор составляла список канцелярских принадлежностей, которые требовалось заказать, она услышала шаги – кто‐то шел к абонементному столу. Она подняла голову и увидела широкие плечи и тугие кудряшки. Это он! Мистер Спина!

– Извините за беспокойство, мэм, нельзя ли у вас поточить карандаш?

Элинор потеряла дар речи. Пару раз она видела его сбоку, но к встрече с ним лицом к лицу и на таком близком расстоянии оказалась не готова. О господи, да мистер Спина красавчик!

– Точилка ведь работает? – спросил он. Во взгляде его чуть скошенных черных глаз читалось легкое удивление. Кожа у него была гладкая, а губы мягкие.

– Да, конечно, рада помочь, – сказала Элинор, приходя в себя. Она взяла его карандаш, сунула в точилку и стала крутить металлическую ручку. Жаль, что нельзя разглядеть свое отражение в точилке, вдруг подумала она. Вдруг у нее глаза опухли? Или волосы растрепались? Элинор повернулась к парню, держа в руке карандаш.

– Уильям, – сказал он.

– Простите?

– Меня так зовут. Уильям. Уильям Прайд.

– О, а я Элинор Куорлс.

– Вы давно в Говарде?

– Я на втором курсе. А вы?

– Третий курс медицинского. Степень бакалавра я тоже тут получал.

Элинор сохранила невозмутимость, хотя внутри у нее все затрепетало. Он собирался стать врачом. Негритянским врачом.

– Ну, если вам понадобится еще поточить карандаш, я тут целый день. – Голос у Элинор сорвался, и она попыталась замаскировать нервозность бодрым смехом.

– Я запомню. – Он подмигнул ей и вернулся к своему столу. Элинор снова занялась работой, изо всех сил стараясь сосредоточиться на лежащих перед ней бумагах, а не глазеть на красивую спину Уильяма Прайда.

<p>Глава 3</p><p>Самое сладкое</p><p>Руби</p>

В государственную школу имени Томаса Дарэма я прибыла с сорокапятиминутным опозданием, до сих пор чувствуя мерзкий вкус от языка Липа во рту и его отвратительный запах. Миссис Томас, моя преподавательница по факультативам, когда я попыталась войти в класс, закрыла дверь у меня перед носом, так что я села на твердую скамью в коридоре и постаралась хоть что‐то расслышать из урока о том, как писать письменные работы в колледже. Через непрозрачное стекло мне не видно было доску, и ответов остальных учащихся я тоже не слышала, но у миссис Томас был звучный голос, так что я записывала, что могла.

Блузка моя промокла под мышками, а в животе ныло, как я его ни поглаживала. Я сидела под дверью два часа, испытывая отвращение к самой себе. Я перетерпела, пока меня обсасывал мамин бойфренд, и что толку? Все равно все были в классе, а я нет. Наконец дверь открылась и вышли мои соученики. Кое-кто украдкой поглядывал в мою сторону, и мне казалось, что они знают, чем я занималась с Липом. Я съежилась от стыда и постаралась не встречаться с ними взглядом.

Два года назад, в восьмом классе, нас отобрали в программу «Взлет». Там нас готовили к колледжу – предоставляли наставничество и субботние дополнительные занятия, а еще на протяжении всей старшей школы прогоняли нас через сложные тесты. Все это служило подготовкой к колледжу. Двенадцать лучших и самых умных учеников состязались за две полные стипендии в колледж. Десятерым, которые останутся без высшей награды, полагалась только скромная стипендия на учебу в профессиональном училище и помощь при поиске работы. Я не могла себе позволить оказаться в десятке проигравших, жить и дальше в нищете вместе с Инес, выпрашивать деньги у Пышки, служить добычей Липу. Это был мой единственный шанс. Не могло быть и речи о том, чтобы не получить стипендию.

Наконец мимо прошествовали последние участники программы, не замечая меня, будто я невидимка. Но я, слушая их шаги, удалявшиеся по коридору, прекрасно представляла себе, что они думают: «Почему она вечно опаздывает? Нечего бояться, что стипендия достанется ей. Безалаберная. Глупая. Она мне не угроза».

– Мисс Пирсолл, – строго позвала учительница. Она увидела меня через стеклянную дверь.