Читаем Дом Евы [litres] полностью

Этого Элинор не знала. Для нее все это было в новинку. Она развернулась и уставилась на себя в зеркало, висевшее справа от двери. Глаза до сих пор заплаканные, а еще кожа теплого бронзового оттенка, широкий нос, высокие скулы и неплохая копна на голове. Так о ее волосах всегда говорила мать, водя по ним расческой-выпрямителем каждое воскресенье перед церковью. Элинор говорили, что она симпатичная, но она никогда не считала свой цвет кожи достоинством или недостатком. Он просто такой, какой он есть.

Честно говоря, Элинор даже не знала, что неграм есть дело до цвета кожи друг друга, пока год назад не приехала учиться в негритянский университет. В Огайо ближайшими соседями семьи Элинор были итальянцы и немцы, а чуть подальше в их квартале поселилась еще и польская семья. В ее городе негры были слишком заняты тем, чтобы уживаться с соседями, и на то, чтобы соревноваться между собой, их уже не хватало.

– И что мне теперь делать?

– Забыть про этих выпендрежниц и сходить со мной сегодня на танцы.

Элинор выдохнула. У Надин на все был один ответ – сходить на вечеринку. Удивительно, когда она вообще успевала учиться.

– Мне надо работать.

– Ты вечно работаешь. Считается, что колледж – это лучшие годы нашей жизни, а ты никогда не расслабляешься. По-моему, ты в этом году еще ни разу не была на хорошей вечеринке.

– Я должна получать хорошие оценки, Надин. Мои родители столько убивались на работе, чтобы я могла учиться, и я не могу все это профукать, отплясывая линди-хоп.

Элинор хотелось добавить: «В отличие от тебя, я не в рубашке родилась», но Надин таких слов не заслуживала. Она всегда вела себя с Элинор по-дружески, никогда не подчеркивала различия между ними.

Надин встала и распахнула шкаф – он считался общим, но на самом деле почти все вещи там принадлежали ей. Подвигав туда-сюда несколько шикарных платьев, юбок и шелковых блузок, Надин бросила на кровать Элинор платье с круглым декольте.

– Я в него больше не влезаю. По-моему, как раз твой размер.

Элинор чуть не расплылась в улыбке, но сдержала себя. Платье было чудесное. С пояском на талии, идеального розового цвета, материал атласный и мягкий на ощупь.

– Хватит меня искушать, – сказала она, отворачиваясь.

– Танцы вмиг прогонят тоску-печаль, – с усмешкой произнесла Надин и снова уселась на свою кровать. – И кстати, линди-хоп давно никто не танцует.

Элинор покачала головой и полезла под кровать за своими единственными приличными туфлями на танкетке. Новыми они были ей маловаты, но за полгода Элинор их разносила, и туфли наконец стали более или менее удобными. Смена у нее начиналась через полчаса, библиотека на другом конце студенческого городка – пора было идти.

Надин потушила сигарету и строго посмотрела на Элинор.

– Отказы не принимаются.

Элинор невольно вгляделась в тонкое лицо Надин. Если это правда насчет АБХ, Надин как раз вполне им подходила – правда, ее такие вещи, похоже, совсем не интересовали. Надин всю жизнь прожила в Вашингтоне, округ Колумбия, и ей не приходилось так стараться, как Элинор, чтобы вписаться в общество. Фамилия открывала для Надин все двери, ей и пальцем шевелить не требовалось, чтобы завязывать связи.

– Ладно, я пойду.

– До вечера. Имей в виду, Огайо, – промурлыкала она, называя Элинор прозвищем, которое сама ей дала, – я тебя дождусь, а потом буду пилить, пока ты не наденешь это платье.

– Я даже не заказывала пропуск на выход на сегодня.

– С начальницей общежития я разберусь, – отозвалась Надин.

Элинор раздраженно кивнула и закрыла за собой дверь. Полученное письмо так подорвало ее уверенность в себе, что ей сложно было думать о вечеринках. Элинор и не помнила, когда последний раз чего‐то хотела так, как попасть в АБХ. Она вложила массу сил в заявку, целую неделю с ней возилась. Средний балл у нее был выше требуемого, а в качестве общественно-полезной деятельности она несколько раз сходила волонтером в начальную школу Харрисон. Хуже того, она впервые попыталась чего‐то добиться после тех проблем в выпускном классе – и вот так все закончилось. На бумаге она выглядела как идеальный кандидат.

А в зеркале нет.

Элинор пошла быстрее. Сомнения в себе впервые возникли у нее в душе, когда она поступила в этот университет, но она старалась с ними бороться. Элинор шла по площади Основателя и сейчас, думая о своих проблемах, она нечаянно наступила на известняковую плиту с печатью университета. Говорят, если пройти по ней и не остановиться прочитать надпись, то тебя ждет целый семестр невезения. Элинор остановилась. Ей и так уже с лихвой хватало невезения.

До университетской библиотеки оставалось совсем чуть-чуть. Элинор зашла внутрь и поднялась по мраморным ступеням на второй этаж. Ее начальница Дороти Портер стояла по ту сторону стеклянной стены, в архивном зале, поднеся к глазам увеличительное стекло. На ней было платье в горошек, ниже колена, тугие кудряшки убраны со лба.

– Что, новый документ? – спросила Элинор, ставя сумку.