Читаем Дом Эмбер полностью

— Сара, ты и Сэмми не принадлежите к этому месту. Я к нему не принадлежу. У нас есть жизнь за три тысячи миль отсюда. Ты хочешь, чтобы мы там всё бросили? — Она остановила меня, прежде чем я успела ответить. — Даже если у тебя есть какой-нибудь романтический повод, который мог бы заставить меня остаться, я никогда этого не допущу. Одни лишь налоги на недвижимость съедят меня заживо. Мы должны будем разрезать это место и продавать его по кусочкам, пока едва ли что останется. Ты этого хочешь?

— Папа мог бы помочь…

— Твой отец не имеет с этим ничего общего, — со злостью в голосе прервала она меня.

— Мы могли бы позволить себе его, если бы ты не тратила так много на эту дурацкую вечеринку.

— Только так я могу позволить себе выгодно продать этот дом, — выплюнула она. — Это не обсуждается. Может быть, если б ты была взрослой женщиной с собственными доходами, мы могли бы задуматься о том, чтобы сохранить этот дом. Может быть, в лучшем из миров, мы могли бы что-нибудь сделать. Но нам необходимо решить проблему с Домом Эмбер сейчас, в данном временном отрезке, и это единственное возможное для меня решение. Мы закончили с этим разговором? — раздраженно спросила она. — Или ты хочешь ещё что-нибудь добавить?

Но я больше не смогла найти ни одной причины. Похоже, что у Джексона не остается времени для поисков алмазов; а у меня не было денег, чтобы спасти дом. Пока я поднималась по ступенькам, я подумала, как иронично то, что, в конце концов, время оказалось не на стороне Дома Эмбер.

Глава 20

Мне показалось, что моя мама сейчас была в настроении задавать вопросы и отдавать приказы, так что я прокралась наверх, прежде чем у неё появится возможность для одного из вариантов. Я направилась в ванную, почистила зубы, затем намочила полотенце и легла на кровать, положив его себе на глаза.

Я только что видела чью-то смерть. Я поблагодарила Господа за то, что мне не довелось услышать, как тело Мэгги ударилось о землю. Не думаю, что я смогла бы пережить это.

А ещё меня вырвало прямо перед Джексоном. Он держал мои волосы и был очень милым, но это я тоже не могла пережить. Я не была окончательно уверена, почему это так важно, но я не хотела, чтобы Джексон видел меня в таком состоянии. Я убрала эту мысль подальше в уголок и Мэгги снова вышла на первый план. Чем больше я о ней думала, тем больше всё остальное имело смысл, кусочки складывались.

Бабушка, должно быть, винила маму в смерти Мэгги. Мама была старшей, а Мэгги была такой как Сэмми или что-то похожее. И, наверное, они не должны были подниматься в домик на дереве. Разумеется, бабушка винила в этом маму. Разве что, как могла моя бабушка быть такой жестокой? Если моя мама чувствовала к Мэгги то же самое, что я чувствую к Сэмми, она сама винила себя во всем, без чьей-либо помощи.

Наверное, бабушка начала пить с того времени. Скорее всего. И моя мама… должно быть, она сдалась. Перестала рисовать. Перестала чувствовать. И, наверное, начала ненавидеть Дом Эмбер.

Та маленькая девочка, о которой бабушка писала в своем письме в книжке Фионы, та, которую она искала в воспоминаниях Дома Эмбер, — это была Мэгги. На что это похоже — быть в ловушке в месте, где ребёнок, которого ты потеряла, всё ещё живет в тенях прошлого? Ждать, искать и тосковать по кому-то, кто даже не был призраком? Просто какой-то разновидностью записи, которая была когда-то сделана и никогда не произойдет снова. И моя мама, должно быть, винила себя за всё это.

Это было ужасно.

Смерть Мэгги разорвала их, заставила раны кровоточить, оставила шрамы. И мы всё ещё расплачивались за неё, спустя столько лет. Я и Сэмми. И папа. И мама. Она не была виновата в этом. Она не заслуживала того, что с ней сделала бабушка.

Впервые в жизни я пожалела свою маму.

Боль медленно отступала; я подумала, что свежий воздух может помочь.

Я спустилась вниз и выскользнула через переднюю дверь. Сквозь деревья, на востоке, я увидела очертания грузовика и большого трейлера. Наверное, это приехали забрать лошадей. Я решила посмотреть за тем, как грузят «моих» лошадок.

Когда я туда добралась, Джексон выводил злющую кобылу. Он обмотал полотенце вокруг её глаз и что-то тихо шептал ей в ухо. Металлический трап заставил её слегка отступить, но Джексон погладил её по носу и успокоил её. Она позволила ему ввести себя в трейлер. Заметив меня, он кивнул, но продолжил выполнять свою работу.

Мне пришло в голову, что это должно быть очень болезненно для него. Во мне промелькнула вспышка гнева на маму, за то, что она продает лошадей, хотя я думала, что у нас с Сэмом было право оставить их, но Джексон знал этих животных много лет. Он, наверное, любил лошадей. Почему мама не спросила его, не хочет ли он оставить хотя бы одну?

Следующей была чалая лошадь, которая покорно шла за ним, подталкивая его в плечо, чтобы он её погладил. Джексон был её другом.

Больше я не смогла смотреть. Я вернулась в дом.