Читаем Долбящий клавиши полностью

Еще двое были дежурными по выносу мусора, два человека контролировали порядок во дворе, и это все, что я еще помню. Два ученика старших классов утром вставали у двери в школу и срывали шапки с голов тех, кто еще не успел это сделать. При этом они кричали: «Шапка в здании школы!» Так как они не знали, что надлежит делать с шапкой в руке, они шлепали ее обратно на голову ученику. Мы были обязаны входить через школьную дверь медленно, упорядоченно, по двое. Это значит, что я должен был искать себе пару, чтобы войти в помещение. Иногда приходилось держать друг друга за руки.

Два месяца спустя нас приняли в пионеры, и тогда я получил ящик с тушью, который был не так уж и плох. Я сразу же смешал вместе все краски и выяснил, что результатом смешивания всех цветов оказывается грязно-коричневый, а не белый, как позже мне стремились объяснить на уроке физики. И еще тогда у меня появился галстук. И у нас были командир пионерской группы, его заместитель, секретарь и казначей. А еще я получил удостоверение пионера с десятью заповедями и пообещал всегда их соблюдать. Мне это до сих пор хорошо удается. По крайней мере, большинство из них я и сейчас стараюсь соблюдать, например, такую: «Юные пионеры веселы, любят смеяться и петь». Или такую: «Юные пионеры занимаются спортом, заботятся о своем теле и здоровье». Ну, это я выполнял не очень хорошо. Остальные заповеди мне по-прежнему кажутся очень полезными: они призывали сохранять мир и проявлять солидарность, беречь природу, уважать старших и больных.

Моя учительница, госпожа Стрезинг, управляла нами с идеальной пропорцией любви и строгости, поэтому учеба доставляла мне удовольствие, и я сам лично с большой охотой учился читать. Дома было большое количество журналов Mosaik. Это были восточногерманские комиксы, нарисованные Ханнесом Хегеном. Их герои Дигедаги (их звали Диг, Даг и Дигедаг) пережили вместе множество потрясающих приключений. Очевидно, что создатель комиксов вдохновлялся произведениями Уолта Диснея, только они были более педагогически ориентированы. Рисунки были выполнены очень добросовестно и в мельчайших деталях. Приключения Дигедагов разыгрывались в Америке во времена Гражданской войны, все историко-социальные и географические факты в них были тщательно проверены. Эти журналы Mosaik впоследствии действительно влекли к приключениям в жизни.

Позже, когда я оказался в Америке, я смог проверить, насколько содержимое комиксов соответствовало действительности. Все было так же, как в комиксах. Настоящий Новый Орлеан выглядел в точности как рисунки в Mosaik (правда, только до урагана «Катрина»). Удивительно, ведь художник Ханнес Хеген был гражданином ГДР, а не США.

Но он рисовал настолько хорошо, что ночами мне снились приключения из Mosaik, и тогда даже цвета во сне были такими, как в журналах.

Я хотел читать только свои журналы Mosaik, поэтому мне было очень трудно в школе. Моя первая книга называлась «Под шкафом лежит одна марка». Я прочитал ее примерно за полгода. Она была из серии «Книги маленького трубача». В ней выходили небольшие истории для первоклассников, а на задней обложке книжек был нарисован портрет маленького трубача. Нам неоднократно рассказывалась его история, а песню про маленького трубача мы часто пели в школе. Я всегда плакал на том месте, когда его хоронили.

Когда я прочитал следующие небольшие книги, то так втянулся, что посвятил свое детство чтению. К счастью, у моих родителей была огромная полка, заполненная книгами, и мне разрешалось брать и читать любую из них. Если я не понимал книгу, то просто откладывал ее и пробовал читать следующую. Я любил Эриха Кестнера, Элис Диллон, Фридриха Герштеккера, Джека Лондона, Жюля Верна, Александра Волкова, Элизабет Шоу, истории про Эрвина и Пауля, Альфонса Циттербаке и Лютта Маттена и вообще всё, за исключением сказок.

В школе меня не очень уважали. В спорте и вообще в любой физической активности я был очень слаб. Поэтому со мной никто не хотел играть. Я не приносил пользы команде, потому что команда, в которой я играл, обычно проигрывала. Помимо этого я считался зубрилой. Мне нравилась школа и нравились учителя. Поэтому по всем предметам, кроме физкультуры, у меня были хорошие оценки. Быть может, мои неприятности закончились бы, если бы я победил своего самого большого мучителя, удивив всех удачным ударом или повалив его пинком, как я читал в чьих-то юношеских воспоминаниях. Но, конечно же, я не мог решиться на подобное. Я не забил ни одного гола, даже ни одного самого незначительного из голов. Ребята допускали меня только до игры в шарики, но даже там я проигрывал. Я предпочитал из школы скорее возвращаться домой.

К счастью, я не посещал группу продленного дня, потому что был домашним ребенком. Это звучало лучше, чем «ребенок с ключом на шее», хотя значило то же самое. С той разницей, что в большинстве случаев моя мама уже была дома, когда я возвращался, и ключ мне был не нужен.