Читаем Доктор Сон полностью

Люси присела рядом и положила руку на плечо Абры. Никакой реакции. Это было самое ужасное. Страшно, когда родная дочь поднимает тебя криками с постели, но еще страшнее видеть, как она ни на что не реагирует. В возрасте пяти – семи лет у Абры часто бывали подобные ночные кошмары, и Люси всегда опасалась, что рассудок дочери однажды не выдержит напряжения. Она будет дышать, но ее взгляд уже никогда не вернется из пустоты видимого только ей мира.

Этого не случится, уверял ее Дэвид, и Джон Долтон вторил ему: Дети на редкость выносливы. И если у нее не проявляется никаких устойчивых психических расстройств – отстраненности, стремления к уединению, одержимости какой-то одной идеей, ночного недержания мочи, – то скорее всего с ней все будет хорошо.

Но не было ничего хорошего в том, что ребенок просыпался от собственного крика, вызванного кошмаром. В том, что после этого снизу доносились аккорды пианино или из всех кранов в ванной в конце коридора сама по себе начинала литься вода, а лампочки в комнате Абры лопались, как только Люси или Дэвид нажимали выключатель.

Но потом у нее появился «невидимый друг» и интервалы между кошмарами заметно удлинились, а постепенно плохие сны прекратились вообще. До нынешней ночи. Хотя это даже уже нельзя было назвать ночью: Люси видела, что горизонт на востоке заметно посветлел, и слава Богу.

– Абби? Это мама. Поговори со мной.

Еще пять или десять секунд ничего не происходило. Но потом наконец мраморная статуя, которую обнимала Люси, обмякла и снова стала маленькой девочкой. Абра сделала глубокий, всхлипывающий вдох.

– У меня снова был плохой сон. Как раньше.

– Я это поняла, детка.

Обычно Абра очень мало помнила из того, что ей приснилось. Иногда это были люди, которые злобно ругались друг с другом или пускали в ход кулаки. Он опрокинул кухонный стол, гоняясь за ней, могла сказать Абра. Как-то она видела старую одноглазую Тряпичную Энн, валявшуюся посреди шоссе. В четыре года ей приснились люди-призраки, катавшиеся на поезде «Хелен Ривингтон» – популярном аттракционе для туристов во Фрейзере. Он отправлялся из Игрушечного городка на Клауд-Гэп, описывал петлю и возвращался обратно. Я смогла разглядеть их, потому что светила луна, объяснила тогда Абра. Люси и Дэвид сидели по обе стороны от дочери, обнимая ее. Люси до сих пор помнила ощущение влажной пижамы, которая насквозь промокла от пота. Я знала, что они призраки, потому что у них были сморщенные лица, как кожура у старых яблок, и луна просвечивала сквозь них насквозь.

Уже на следующий день Абра резвилась, играла и смеялась с подружками как ни в чем не бывало, но в памяти Люси образ запечатлелся навсегда: мертвецы едут на маленьком поезде через лес, а их лица в лунном свете похожи на сморщенные яблоки. Она спросила Кончетту, катала ли она Абру на том поезде во время их «девичников». Нет, ответила Четта. Сами они бывали в Игрушечном городке лишь однажды, и поезд в тот день стоял на ремонте, поэтому им пришлось довольствоваться каруселью.

Сейчас Абра посмотрела на мать и спросила:

– А когда возвращается папа?

– Послезавтра. Он обещал быть к обеду.

– Это слишком долго, – сказала Абра. Слеза скатилась по ее щеке и упала на пижаму.

– Слишком долго для чего? Что ты запомнила, Абба-Ду?

– Они делали больно мальчику.

Люси совсем не хотелось продолжать этот разговор, но она чувствовала, что должна. Слишком часто увиденное Аброй во сне происходило на самом деле. Дэвид заметил снимок лежавшей на асфальте тряпичной одноглазой куклы, опубликованный в издававшейся в Норс-Конвее газете «Сан», рядом со статьей под заголовком «АВТОКАТАСТРОФА В ОССИПИ: ТРОЕ ПОГИБШИХ». А сама Люси отслеживала по полицейской хронике случаи арестов по обвинению в насилии над членами своих семей, после того как Абре снилось, что они кричали и били друг друга кулаками. Даже Джону Долтону пришлось признать, что Абра непонятным образом ловит такие происшествия при помощи того, что он назвал «странным радио в ее голове».

И потому теперь она спросила:

– Какому мальчику? Он живет где-то близко от нас? Ты его знаешь?

Абра помотала головой:

– Нет. Очень далеко. Не могу вспомнить, где именно.

Но ее лицо сразу же прояснилось. Быстрота, с которой она порой выходила из своих сумеречных состояний, иногда поражала Люси не меньше, чем сами эти состояния.

– Но, думаю, я сумела обо всем сообщить Тони. А он сможет рассказать своему папе.