Читаем Доктор Сон полностью

Новичкам, не желавшим следовать его советам, Кейси неизменно рассказывал историю о кинорежиссере Джоне Уотерсе. В одном из его ранних фильмов, «Розовом фламинго», звездная дрэг-куин[30] Уотерса Дивайн съела кусочек собачьих экскрементов на загородной лужайке. Много лет спустя некий журналист задал Уотерсу вопрос: какой из эпизодов он считает величайшим в истории кинематографа? Немного подумав, режиссер вспомнил именно тот момент. «Всего лишь кусочек собачьего дерьма, – сказал он репортеру, – а сделал ее звездой».

А потому бухайтесь на колени и молите о помощи, нравится вам это или нет, заканчивал свой рассказ Кейси. В конце-то концов, это всего лишь кусочек собачьего дерьма.

Сидя за рулем, Дэн не мог встать на колени, но он сделал то, что всегда делал по утрам и вечерам: закрыл глаза и прижал ладонь к губам, символически преграждая путь ядовитой жидкости, отравившей двадцать лет его жизни.

Боже, помоги мне воздержаться от алко…

Он не закончил фразу, потому что на него снизошло озарение.

Это было нечто сказанное Дэйвом на пути к Клауд-Гэпу. Это была яростная улыбка Абры (интересно, подумал Дэн, видел ли уже эту улыбку Ворон и если да, какое она произвела на него впечатление?). Но в первую очередь это было ощущение собственной кожи, прижавшей губы к зубам.

– О Боже, – прошептал он. Потом выбрался из машины, и у него подогнулись ноги. Он все же упал на колени, но тут же вскочил и побежал в гараж, где двое мужчин в траурном молчании разглядывали брошенный рюкзак Абры.

Дэн схватил Дэйва Стоуна за плечо.

– Позвони жене. Скажи, что мы едем повидаться с ней.

– Она захочет узнать, по какому поводу, – отозвался Дэйв. По его опущенным глазам и горестно искривленному рту было ясно, насколько он страшился этого разговора. – Она сейчас в квартире Четты. Я скажу ей… Черт! Что смогу я ей сказать? Даже не представляю.

Дэн стиснул плечо Дэйва сильнее и добился, чтобы тот посмотрел на него.

– Мы сейчас же едем втроем в Бостон, но только у нас с Джоном будет там еще одно дело.

– Какое дело? Я ничего не понимаю.

Зато понимал Дэн. Не все, но очень многое.

3

Они поехали на «сабербане» Джона. Дэйв занял пассажирское место. Дэн улегся на заднее сиденье, положив голову на подлокотник двери и опустив ноги на пол.

– Люси все допытывалась, что происходит, – говорил Дэйв. – Сказала, я ее пугаю. И естественно, она догадалась, что дело касается Абры, потому что в ней есть частичка того же таланта, которым обладает наша дочь. Как я всегда и подозревал. Пришлось заверить ее, что Абби осталась ночевать в доме Эммы. Знаете, сколько раз я лгал своей жене за все годы супружества? Можно пересчитать по пальцам одной руки, причем трижды я соврал о том, сколько проиграл в покер, когда ходил по четвергам в гости к начальнику отдела. Но никогда ничего подобного. И уже через три часа придется признаться в этой лжи.

Впрочем, Дэн и Джон уже знали, что он сказал жене и как встревожил Люси отказ мужа обсудить все по телефону, потому что дело якобы было слишком важным и сложным. Оба сидели рядом на кухне, когда он звонил ей. Но сейчас ему необходимо было выговориться. Поделиться, на языке АА. Джон взял на себя роль внимательного слушателя, вставляя к месту «угу», «конечно» и «понятно».

В какой-то момент Дэйв замолк и оглянулся назад.

– Боже, неужели ты можешь сейчас спать? – спросил он Дэна.

– Я не сплю, – отозвался тот, не открывая глаз. – Я пытаюсь установить контакт с твоей дочерью.

Это сразу же оборвало монолог Дэйва. Теперь слышалось только шуршание шин по асфальту шоссе номер 16, по которому они ехали на юг, минуя множество мелких городков. Дорога была почти свободна, и Джон разогнался до шестидесяти миль в час, как только две полосы превратились в четыре.

Дэн не пытался вызвать Абру; он сомневался, что у него получится. Вместо этого он постарался полностью открыть свое сознание. Превратить себя в живую станцию прослушивания. Он никогда прежде этого не делал, и результат получился странным. Словно он надел на себя самые большие в мире наушники. В основном до него доносился равномерный низкий гул, который, как он предположил, был общим, слившимся воедино шумом многочисленных человеческих мыслей. Дэн находился в постоянной готовности различить ее голос в этом потоке, хотя и не слишком надеялся на успех. Но что еще ему оставалось?

И вскоре после того, как они миновали первый пункт оплаты на магистрали Сполдинг, примерно в шестидесяти милях от Бостона, он наконец засек ее.

(Дэн)

Очень тихо. Едва слышно. Дэн даже сначала подумал, что у него разыгралось воображение. Но все равно повернулся в нужную сторону, стараясь направить свою концентрацию одним узким мощным лучом. И сигнал повторился, на этот раз чуть громче. Он был подлинным. Она звала его.

(Дэн, пожалуйста!)