Читаем Доктор моего сердца полностью

Я всячески уговаривала себя переключить внимание с Кайла после того случая в душе, мы переписывались с Дэном, но я всерьез восприняла предупреждение моего куратора. Дэн был очень красивым мужчиной, но категорически не подходил мне из-за своей способности ухлестывать за каждой юбкой. Его послужной список был больше, чем я себе могла вообразить, поэтому обмен ничего не значащими сообщениями – это было приятно, но переходить к более тесному знакомству я не горела желанием.

Утром меня разбудила смс-ка: «Элизабет, доброе утро! Пожалуйста, зайди ко мне, когда будешь в больнице. Джоан».

Наспех одевшись, я поспешила на работу, понимая, что меня ждет достаточно непростой разговор. Я постучала в дверь босса и вошла, Джоан говорила по телефону и жестом показала мне на кресло. Я посмотрела расписание операций – мы планировали госпитализацию Веры за два дня до назначенной даты: 21 марта. Все документы были на руках, результаты обследований хранились в медицинской карте. За эти две недели мы провели полный комплекс анализов – все было готово. Операция была назначена на полдень, когда самая технологичная операционная будет готова принять нашу команду.

Я просматривала свой рабочий блокнот, отмечая все завершенные задачи, когда Джоан положила трубку и обратилась ко мне:

– Прости! Срочный звонок от инвесторов: ждем обновления оборудования в операционных, согласовываем детали.

– Ничего страшного! – отозвалась я, – О чем вы хотели со мной поговорить?

– У тебя все в порядке? Ты бледная и осунувшаяся.

– Я активно готовлюсь к экзамену.

– Что с рукой?

– Решила помочь доктору Мэтьюсу с переездом.

Она вопросительно подняла бровь. Я на секунду задумалась, стоит ли посвящать босса в подробности, поэтому максимально коротко изложила свою версию событий.

– Мне нужно было уточнить пару моментов по экзамену. Он был занят сбором вещей, поэтому мне пришлось заехать к нему. Когда я постучала в дверь, она просто упала с петель…

– Да, он рассказал об этом происшествии. Но, между нами, я на стороне его бывшей невесты.

– Она ему не невеста! – пробормотала я под нос.

– Прости?! – Джоан взглянула на меня вопросительно, но я проигнорировала этот вопрос.

– Я бы хотела узнать, что случилось? Меня несколько напугало ваше сообщение.

– В целом, мне бы хотелось узнать, как у тебя идут дела с подготовкой?

– Достаточно хорошо: мы разобрали с доктором Мэтьюсом все теоретические вопросы. За неделю до операции я пройду тестирование, потом операция и спустя неделю результат комиссии.

– Отлично! Элизабет, в ближайший месяц, если у тебя будут вопросы, не стесняйся задавать их Кайлу. Я инициирую с ним процесс передачи дел, но мне бы хотелось, чтобы его отъезд произошел максимально безболезненно для нас всех.

– Вы не жалеете, что он уходит? – спросила я неожиданно.

– Конечно жалею, но не могу его удержать. Ему нужен размах, реализация его таланта. Я предлагала ему помочь – найти инвесторов для открытия здесь собственной клиники, но в тот момент он отказался, а я не стала настаивать.

– Это его выбор. – я развела руками, – Я надеюсь, что он не пожалеет о принятом решении.

– Я тоже очень на это надеюсь! – Босс пристально посмотрела мне в глаза. – Но нам надо продолжать работать без доктора Мэтьюса с такой же эффективностью, поэтому теперь твоя задача погрузиться на сто процентов и узнать все нюансы. Я на тебя рассчитываю!

– Спасибо, Джоан! Я постараюсь вас не подвести.

Я встала и вышла, а внутри все сжалось в тугой узел: ответственность ответственностью, но избавиться от внутреннего страха, что я облажаюсь, было очень непросто!

Единственный вопрос, который меня теперь волновал: почему же Кайл отказался от помощи Джоан и решил сбежать в Сан-Франциско, но наши смены не совпадали, чтобы можно было нормально поговорить с глазу на глаз.

Мы несколько раз говорили по телефону, я задавала ему вопросы, но шанса поинтересоваться, почему он отказался от предложения Джоан не предоставлялось.

Я съездила к Вере, осмотрела ее, сняла важные показатели. Девочке уже не терпелось быстрее оказаться в больнице: ее состояние ухудшалось и это говорило о том, что консервативное лечение действовать переставало.

– Вера, еще немного. Нам осталось три недели до твоей операции! – я достала из рюкзака большой плакат, на котором был распечатан один месяц – март. – Я специально обвела 23 число кружком, чтобы ты точно знала, сколько осталось дней. Ты можешь вычеркивать прошедшие дни, чтобы точно знать, когда ты приедешь в больницу и мы вылечим тебя.

Девочка кивнула: Тайра рассказала мне, что малышка стала очень быстро уставать, даже разговоры ей теперь давались с огромным трудом. Пока мы с ее мамой обсуждали, что нужно подготовить для госпитализации, Вера провалилась в беспокойный сон. Ее братья сразу затихли и уселись в углу комнаты за рисование.

– Они стараются сейчас для нее! – со вздохом сказала Тайра. – Мы все сейчас очень стараемся!

Когда я выходила из дома в Бронксе, у меня зазвонил телефон.