Читаем Доктор Гоа полностью

Бернар, впрочем, так никуда и не делся. Спустя несколько лет он вновь прибился к жене. С Бернаром я познакомилась так: пришла к Ану Маме, у нее был клиент, пришлось подождать. Возле дома ходил кругами, заламывая руки, красивый миниатюрный старик. Порода в нем чувствовалась за версту, да и одет он был с иголочки: белые брюки и полосатая, белая с золотом, рубашка. Все чистое, свежевыглаженное. Единственное, что неприятно поражало в его облике, – это красные, кровью налитые глаза. Завидев меня, он сложил руки в традиционном индийском приветствии, произнес «Намастэ!» и странно захихикал. Как рассказала мне потом Ану, муж приходил к ней в массажную трижды в день за стаканом рома. Она разбавляла ром водой, давала супругу на закуску горсть чипсов или крекеров. А не давать нельзя, говорила она, иначе Бернар будет пить ореховый самогон фени, а это очень вредно: он сразу дуреет, и тогда уж его никак не унять.

Ром, который Мама держала в доме для мужа, однажды сыграл со мной злую шутку. На подходе к массажной мне в рот залетела муха, да так неожиданно, что я ее проглотила. В ужасе прибежала я к Ану:

– Мама, я муху проглотила! Что делать? (Тогда я еще верила в миф о том, что в Индии всюду кишмя кишат самые разные инфекции.)

– Да ничего не делать! – засмеялась Ану Мама.

– Нет, все-таки хорошо бы продезинфицировать…

– Может, рома тебе налить?

– Давай!

И Мама налила мне стакан рома, причем неразбавленного (я же не Бернар, по поводу моего пьянства она не переживала). Выпив, я впала в блаженное оцепенение, в каковом и пребывала до конца массажа. Дезинфекция желудка продолжилась на пляже: участвовал все тот же ром «Старый монах» вперемежку с пивом «Кингфишер» и бренди «Медоносная пчела». К вечеру я напилась до посинения. Похмелье длилось два дня.

Однажды Ану Мама попросила меня передать знакомому компьютерщику ее старый ноутбук для починки. Он был довольно тяжелый, и отнести его ко мне в отель попросили Бернара. Старик всю дорогу тащился за мной, смущенно хихикая и поминутно оступаясь: ноги у него заплетались. Мне было ужасно стыдно. Лучше б я сама этот ноут донесла, честное слово! На террасе отеля мы встретились с хозяйкой Марией, и я сказала: «Вот, это мой друг, он мне помогает». Лучше б я молчала, потому что Мария смерила Бернара весьма многозначительным взглядом: ну и друзья, мол, у тебя…

А через пару дней Ану Мама мужа надула. Сказала, чтобы он с утра не пил, потому что снова нужно будет помочь Веронике. Ну он и не пил часов до двенадцати, пока я не пришла. А потом выяснилось, что это была шутка. Бернар страшно отомстил: помимо обычной ромовой «пайки» он где-то раздобыл фени и всю ночь колобродил на балконе. По выражению Ану Мамы, «делал ей драму». Он часто «делал драму»: то описается среди ночи, то орет, то блюет. Рассказывая об этом, Мама восклицала с горечью: «Но что же делать? Я не могу оставить этого человека!» А в минуты просветления Бернар помогал ей по хозяйству, убирал комнату и даже готовил.

Еще большую драму делал Маме ее сын Кристофер. Судя по ее рассказам, он был никудышник: тридцать семь лет, все время без работы, пиво пьет, бросил индийскую жену с двумя детьми, да еще и итальянка от него родила, и вот опять сошелся с новой женщиной – что с ним делать? Решено было Кристоферу денег больше не давать: он взрослый мужик, пусть сам о себе позаботится. И Мама честно держалась недели три, а Кристофер все время звонил и говорил, что она плохая мать. Новую его девушку Ану Мама на дух не выносила, просто слышать о ней не хотела. Не знала даже, как эту девушку зовут. Но при этом страшно переживала и время от времени валилась в постель с сосудистым кризом. Кристофера с подругой я встретила как-то раз в соседнем городке, немного с ними поболтала, а потом позвонила Маме и сказала, что девушка, кажется, милая, а главное – по-моему, она очень похожа на саму Ану в молодости. Тот же тип лица, те же добрые глаза за стеклами очков. Мама лишь неопределенно хмыкнула в ответ. Сам же Кристофер оказался очень красивым мужчиной, причем высоким. Как говорится, не в мать, не в отца, а в проезжего молодца: родители-то оба были ростом невелики.