Читаем Доктор Гоа полностью

Крот радостно побежал в указанном направлении. Нашел пальмовую кучу и давай кричать:

– Звездонос! Звездонос! Выходи! Я тебя нашел.

Но вместо Звездоноса из кучи выполз огромный Питон.

– Чего, – говорит, – орешь? Какой тебе еще Звездонос? Я тут живу.

– А… Звездонос где?

Вместо ответа Питон широко разинул пасть, явно собираясь проглотить несчастного Крота. Тот со всех ног пустился наутек. Насилу удрал он от Питона: лапы-то у Крота короткие, да и бегать он не привык. Свалился без сил под пальмой. «Какие они тут все… нелюбезные…» – подумал Крот. Сам он был очень вежливым кротом, всегда говорил «спасибо», «пожалуйста» и «будьте здоровы», желал спокойной ночи, а на прощание – всего доброго.

Вдруг слышит Крот откуда-то сверху смех. Поднял голову: ба! – Звездонос собственной персоной на пальме сидит и хохочет-заливается. И такой симпатичный – даже лучше, чем по телевизору!

– Привет, Крот! – говорит. – С приездом!

Крот от такой неожиданности смутился, носик спрятал в сухие листья и пробормотал:

– Драсьт…

– Здорово ты меня искал! – со смехом продолжает Звездонос. – Мне отсюда, с пальмы-то, все видно! И Кингфишер тебя обкакал, и Мангуст чуть пополам не перекусил, и Питон чуть не сожрал… Хорош жених, нечего сказать!

Крот еще глубже зарылся носом в опавшие листья.

– Ну да ладно, – сменил гнев на милость Звездонос. – Дам тебе еще одно задание. Если его выполнишь, так и быть, выйду за тебя замуж.

– А чего делать-то? – пискнул Крот.

– Надо вырыть подземный ход отсюда – и до Бомбея. Сроку тебе – до завтрашнего утра. Выроешь – поженимся, и детки у нас будут с носиками как у меня. А не справишься – вали тогда обратно домой, другого жениха найду.

– Я… Я сейчас… Мигом! – заторопился Крот и буквально вгрызся в землю. Сухая красная глина так и полетела из-под его мощных лап. Он уже весь было скрылся под землей, но вдруг выскочил снова: – Звездонос! А в какой стороне Бомбей-то?

– Тьфу, дурак! – фыркнул Звездонос. – Пойди да в Интернете посмотри.

Делать нечего – побежал Крот в интернет-кафе. И что же? Оказалось, что до Бомбея три тысячи километров! Далеко… И времени уже пять часов вечера. Не успеть до утра…

Сел Крот на берегу океана, пригорюнился. Что делать? Как быть? Непонятно.

И вдруг – буря поднялась на океане, вихрем взметнулись волны, солнце померкло в небе… И прямо перед Кротом соткалась из водяных брызг огромная серая фигура удивительно знакомой формы, с толстым брюшком, коротким хвостиком и лапками-лопатами, да как завоет:

– У-у-у-у-у!!!! Здра-а-а-авствуй, Кро-о-о-т! Чего-о-о-о приун-ы-ы-ыл?

– Ты… кто??? – пискнул Кротик.

– Я – Кроти-и-и-иная Фе-е-е-я-я-я!

– А почему ты так воешь?

– А чтоб боя-я-я-лись!!! А то – совсе-е-е-м стра-а-а-ах потеря-я-я-яли… Но ты – не печ-а-а-алься-а-а – а, Кро-о-о-о-т, я тебе помогу-у-у-у!!!

– Как же мне не печалиться? – заплакал Крот. – Не хочет Звездонос за меня замуж выходить, велел мне подземный ход до Бомбея прорыть за одну ночь…

– Э-э-это го-о-о-оре – не беда-а-а-а!!! – снова завыла Кротиная Фея (сокращенно ее обычно звали Кротофея). – Созов-е-е-ем крото-о-о-о-в со всего-о-о-о света-а-а-а – они тебе помогу-у-у-т…

И как вдруг засвистит, как затрещит Кротофея… Кроту аж уши заложило. Зажмурился он от страха… А как открыл глаза, глядь, а перед ним на берегу океанском – целая армия кротов: и обычных, и с цветком на носу, и со звездой, и черных, и серых, и белых, и даже серо-буро-малиновых в крапинку… Весь берег так и кишит кротами. И все радостно лапками машут и пищат:

– Не горюй, Крот! Поможем тебе рыть туннель до Бомбея!

– А чтоб быстрее-е-е-е-ей копа-а-а-лось, – воет Кротофея, – купи-и-и-и еще-е-е-е экскава-а-а-аторов штук сто-о-о-о!!! Держи-и-и-и!!!

И что-то кидает Кроту. Поймал он, видит, а это – кредитная карточка, Платиновый Американ Экспресс.

Побежал скорей Крот в интернет-кафе, заказал сто штук самых лучших экскаваторов – через час их привезли на огромном-преогромном пароходе. Самые квалифицированные кроты, с высшим кротиным образованием, сели в кабины экскаваторов, прочие сзади пристроились – и закипела работа. К шести утра туннель был готов.

Только взошло солнце над джунглями, слез Звездонос с пальмы – работу принимать. Видит: туннель получился на славу, придраться не к чему.

– Ладно, – говорит, – Крот, делать нечего, придется за тебя замуж выходить. Но это даже хорошо, потому что ты мне сразу понравился. Парень ты скромный, звезд с неба не хватаешь, но, когда надо, можешь постараться…

Обрадовался Крот. Сорвал душистый желтый цветок и подарил Звездоносихе. Пошли они в интернет-кафе, выбрали красивое свадебное платье, а Кроту – фрак. Кредитка-то безлимитной оказалась! А потом сели в экскаватор и поехали по новому туннелю в Бомбей, где жил Кротиный Пастор, духовный отец Звездоноса. Он-то их и обвенчал. И кротята у них родились с симпатичными розовыми звездочками на носу. А Кротофею пригласили крестной. На крестинах она очень страшно завывала, но никто ее не боялся, потому что все уже знали, что она добрая.


Сказка номер три: щедрый крот

Перейти на страницу:

Все книги серии Письма русского путешественника

Мозаика малых дел
Мозаика малых дел

Жанр путевых заметок – своего рода оптический тест. В описании разных людей одно и то же событие, место, город, страна нередко лишены общих примет. Угол зрения своей неповторимостью подобен отпечаткам пальцев или подвижной диафрагме глаза: позволяет безошибочно идентифицировать личность. «Мозаика малых дел» – дневник, который автор вел с 27 февраля по 23 апреля 2015 года, находясь в Париже, Петербурге, Москве. И увиденное им могло быть увидено только им – будь то памятник Иосифу Бродскому на бульваре Сен-Жермен, цветочный снегопад на Москворецком мосту или отличие московского таджика с метлой от питерского. Уже сорок пять лет, как автор пишет на языке – ином, нежели слышит в повседневной жизни: на улице, на работе, в семье. В этой книге языковая стихия, мир прямой речи, голосá, доносящиеся извне, вновь сливаются с внутренним голосом автора. Профессиональный скрипач, выпускник Ленинградской консерватории. Работал в симфонических оркестрах Ленинграда, Иерусалима, Ганновера. В эмиграции с 1973 года. Автор книг «Замкнутые миры доктора Прайса», «Фашизм и наоборот», «Суббота навсегда», «Прайс», «Чародеи со скрипками», «Арена ХХ» и др. Живет в Берлине.

Леонид Моисеевич Гиршович

Документальная литература / Прочая документальная литература / Документальное
Не имеющий известности
Не имеющий известности

«Памятник русскому уездному городу никто не поставит, а зря». Михаил Бару лукавит, ведь его книги – самый настоящий памятник в прозе маленьким русским городам. Остроумные, тонкие и обстоятельные очерки, составившие новую книгу писателя, посвящены трем городам псковщины – Опочке, Острову и Порхову. Многое в их истории определилось пограничным положением: эти уездные центры особенно остро переживали столкновение интересов России и других европейских держав, через них проходили торговые и дипломатические маршруты, с ними связаны и некоторые эпизоды биографии Пушкина. Но, как всегда, Бару обращает внимание читателя не столько на большие исторические сюжеты, сколько на то, как эти глобальные процессы преломляются в частной жизни людей, которым выпало жить в этих местах в определенный период истории. Михаил Бару – поэт, прозаик, переводчик, инженер-химик, автор книг «Непечатные пряники», «Скатерть английской королевы» и «Челобитные Овдокима Бурунова», вышедших в издательстве «Новое литературное обозрение».

Михаил Борисович Бару

Культурология / История / Путешествия и география

Похожие книги

Жизнь Пушкина
Жизнь Пушкина

Георгий Чулков — известный поэт и прозаик, литературный и театральный критик, издатель русского классического наследия, мемуарист — долгое время принадлежал к числу несправедливо забытых и почти вычеркнутых из литературной истории писателей предреволюционной России. Параллельно с декабристской темой в деятельности Чулкова развиваются серьезные пушкиноведческие интересы, реализуемые в десятках статей, публикаций, рецензий, посвященных Пушкину. Книгу «Жизнь Пушкина», приуроченную к столетию со дня гибели поэта, критика встретила далеко не восторженно, отмечая ее методологическое несовершенство, но тем не менее она сыграла важную роль и оказалась весьма полезной для дальнейшего развития отечественного пушкиноведения.Вступительная статья и комментарии доктора филологических наук М.В. МихайловойТекст печатается по изданию: Новый мир. 1936. № 5, 6, 8—12

Виктор Владимирович Кунин , Георгий Иванович Чулков

Документальная литература / Биографии и Мемуары / Литературоведение / Проза / Историческая проза / Образование и наука