Читаем Доктор Чёрный полностью

Лорд Саммерс ещё выше поднял брови и, помолчав ещё больше, «осмелился заметить» представителю «уважаемой нации», что у них, в Англии, солидность утверждения принято прежде всего измерять научной подготовкой утверждающего.

— Но ведь вы же не инженер и не физик? — настаивал Беляев.

— Даже… не механик! — вежливо, с тончайшей иронией добавил лорд.

— Вот видите, — сказал Беляев, не подозревавший всей соли ответа. — А берётесь судить о вопросах чисто научных, да ещё специальных!

— Для которых, по вашему мнению, вполне достаточно теоретических познаний… слесаря! — мягко осведомился англичанин.

— Нет, слесаря, пожалуй, мало… — ответил спокойно Беляев, начинавший наконец понимать, что офицер сам намеревается вызвать его на ссору.

— Или… кузнеца! — ещё мягче осведомился лейтенант.

— Нет, зачем же? Здесь необходим специалист-инженер в качестве авторитета.

— К сожалению, к таковому мы в данную минуту лишены возможности обратиться.

— Отчего же?.. Я к вашим услугам!

— Виноват! Я отнюдь не смею сомневаться в солидности ваших познаний в сфере вашей… летучей специальности, но…

— Нет, зачем же?.. То — тоже сфера моей специальности.

— Не слишком ли вы широкие рамки для неё намечаете?

— Нет, почему же?.. По образованию я — инженер-электрик.

— Вы?

— Я! Почему вас это удивляет? К тому же я ещё студентом работал над этим вопросом и совет профессоров даже издал мою брошюру… Кстати, она даже переведена на английский язык. Я недавно встретил объявление в американском техническом журнале.

— Ах! Виноват! Я не знал… — несколько смутился лейтенант с вежливой, но недоверчивой улыбкой. — Я предполагал, вы узкий специалист в области спорта… Н-но всё-таки я считаю приятным долгом сообщить вам, что вы меня… не убедили. У меня есть брат, специалист-инженер, который…

— У меня есть брат, — внезапно перебил Беляев, вставая и удачно, с самой серьёзной миной подражая деревянному голосу англичанина. — У меня есть брат, доктор-специалист… по внутренним болезням. И я считаю ещё более приятным долгом сообщить вам, что мне до сих пор не пришло в голову прописать вместо него кому бы то ни было даже самой безобидной порции касторового масла… Но вы меня извините, мне пора на аэродром. Нужно проститься с дамами!..

Он вежливо раскланялся с остолбеневшим лордом и быстро направился к веранде, откуда раздавался серебристый смех хорошенькой вдовушки Понсонби и звуки чьего-то тусклого, с покашливанием, голоса, показавшегося ему странно знакомым.

— Дорн? — радостно крикнул он, увидав знакомую длинную сутуловатую фигуру.

Угрюмый студент прищурил свои близорукие глаза навстречу приближавшемуся к веранде человеку, потом с ласковой улыбкой, разом скрасившей и осветившей его блеклое лицо, протянул ему обе руки и сказал дружеским тоном, без малейшего удивления, так спокойно, словно они вчера только расстались после лекций и встретились теперь где-нибудь на Невском или в студенческой столовой:

— Помнишь, Вася, на математическом мы с тобой мечтали быть ты астрономом, а я учителем! А вот я — санитар, а ты по птичьей части… И оба мы с тобой чёрт знает где… Здравствуй!

— Всё тот же! — расхохотался Беляев, обнимаясь с приятелем.

— Да, судьба, брат, судьба! Сам не хуже тебя фаталистом сделался.

— Что ж ты не видаешься? Вы знакомы… — повернул его Дорн к прелестной молодой девушке с золотисто-бронзовой кожей и большими глазами, одетой в простое, но сшитое по последнему крику европейского искусства платье.

— Да! Мы знакомы с mr. Bellajeff! — сказала девушка звучным контральто по-французски, протягивая авиатору тонкую изящную ручку, украшенную единственным чёрным камнем, мрачно мерцавшим на тоненьком золотом кольце-проволоке.

— Виноват, m-lle! — растерялся Беляев. — Если не ошибаюсь…

Девушка внезапно улыбнулась, обнажив белоснежные зубы, и, придав своему контральто ещё более низкий оттенок, сказала по-русски странным заученным тоном:

— Барина нет дома. Без него не велено никого пускать…

— Батюшки мои!.. Да как же я не узнал вас!.. Да, вы знаете, я ещё там, в Финляндии, заподозрил, что вы женщина!

— Да! Заподозрил… Задним умом мы все крепки! — покровительственно похлопал его по плечу Дорн.

— Виноват… А ваш хозяин или кто он… Он тоже здесь?

— Да! Он в Бенаресе. Он сейчас заседает в своей комиссии по поводу чумных мероприятий, — ответил Дорн.

— Какая жалость! Ну, завтра на аэродроме, наверное, увидимся! Пока передайте ему от меня поклон и благодарность самую низкую. Послушай, Дорн… Стало быть, это я тебя видел тогда в полусне, в «Марьяле»?

— Меня.

— Ну вот… А мне уж чёрт знает что в голову лезло. Однако, надо ехать! До завтра!..

Беляев пошёл проститься с Диной, беседовавшей у стенки олеандров и камелий с миссис Понсонби.

— О чем вы так оживлённо спорили с Саммерсом там, на площадке? — по-русски вполголоса спросила она Беляева, задерживая его руку.

— Вас так это интересует? — усмехнулся тот. Настроение его сразу упало. Он сухо взглянул Дине в лицо и прибавил тише: — Вы тревожитесь за него?

Дина чуть-чуть, уголками губ, улыбнулась.