Читаем Дочери служанки полностью

Он расстегнул пуговицы на белой рубашке, под которой виднелась волосатая грудь.

– Три месяца…

Хайме обнял ее и нежно поцеловал в шею в знак покаяния.

– И не упрекай меня больше в том, что ты для меня не самое главное. Ты и малыш, который родится в будущем году, именно это и есть.

Новость о беременности, объявленная в тот же вечер, наполнила замок радостью. Донья Инес разом перестала молиться. Она часами сидела в саду, шила одеяльца и пеленки, обустраивала комнату и ездила с Кларой в город, где проматывала такое количество денег, какого не тратила никогда.

– Хватит беречь деньги! – с гордостью восклицала она, когда они возвращались из Виго с полными руками покупок.

– Будем осмотрительны, донья Инес, – настаивала Клара в страхе, что это может плохо повлиять на беременность.

В противоположность энтузиазму супруги дон Густаво погрузился в задумчивость. Ночью его мучили кошмары. Ему снилось, что родилось создание, больное гемофилией, бесформенное или еще бог знает какое. Он просыпался и больше не мог заснуть, охваченный страхами, которые никому не мог доверить. Кто может это понять, как он мог допустить брак между братом и сестрой? Пусть даже они брат и сестра только по отцу.

Чтобы поменьше бывать в замке, сеньор Вальдес возобновил старые контакты в Виго, утраченные за годы его пребывания на Кубе. Донья Инес считала предосудительным, что он видится с некоторыми сеньорами, с которыми она была в ссоре, однако ожидание внука компенсировало все.

Дон Густаво бывал всюду, куда его приглашали. В июле того же года он присутствовал на открытии памятника морякам торгового флота, который воздвигли в Монтеферро по инициативе консула Британии Артура Найтингела в память о кораблях, затонувших во время Великой войны, а в декабре – на открытии стадиона Балаидос. Его часто видели в Королевском морском клубе, и как раз в то время он познакомился с Эрменехильдо Альфахеме, единственным наследником овеянной легендами семьи, родоначальником которой был Бернардо Альфахеме из Кандаса[66]. Слава об этой семье дошла до Кубы благодаря браку Эрменехильдо с Ритой дель Бусто, одной астурийки, рожденной в Пинар-дель-Рио[67]. Он с энтузиазмом вел дело на своей фабрике в Виго, между улицами Томаса А. Алонсо и Орильямар. Здание являло собой пример индустриальной архитектуры, и дон Густаво мечтал о том, чтобы открыть филиал «Светоча» в таком же стиле. Он зациклился на этой сказке, но не решался представить свой план донье Инес, потому что женщины на все смотрят по-другому. Но он завидовал этому предпринимателю. Вернее сказать, его зависть распространялась на сыновей Эрменехильдо – Браулио, Эрменехильдо второго и Антонио – внуков дона Бернардо, которые являлись гарантией продолжения его дела. В этом донья Инес была права: наследством надо уметь управлять.

Старший, Браулио, выучился на инженера в Католическом институте искусств и промышленности, и слава о нем гремела по всем провинциям, поскольку он разработал блестящие системы охлаждения, которые со временем стали устанавливать на рыболовецких судах.

Далее шел Эрменехильдо второй, который остался в Астурии со своим дедом Бернардо руководить фабрикой в Кандасе.

Последний внук, Антонио, родившийся в Виго, тоже был воспитан как будущий наследник.

Когда сеньор Вальдес думал о своей семье, он упирался в тупик. Он сомневался, что «Светоч» продолжит свое существование после Хайме и Клары, поскольку его измученное сознание говорило ему, что ее беременность не принесет ничего хорошего.

Леопольдо был далеко, и он на него не рассчитывал.

Каталина, которая напоминала ему о его преступлении, не подавала никаких вестей о возможном продолжении рода. Девушка погрузилась в болезненное забвение всего и вся. Дона Густаво она проклинала за то, что ее даже не поставили в известность о свадьбе брата Хайме. А он, в свою очередь, естественно, не осмеливался и рта раскрыть, чтобы протестовать, поскольку ему не очень-то хотелось оказаться в часовне Святого Духа с обеими своими дочерями.

Донья Инес готовилась к родам Клары. Ничто не оставалось без внимания. Она еще помнила, каких страданий ей стоило появление на свет Каталины. В начале двадцатых годов состоятельные женщины рожали в больнице Эдуайена под наблюдением врачей и монахинь – сестер милосердия. Донья Инес всегда сожалела о преждевременности своих родов, поскольку, сложись все иначе, она тоже рожала бы там.

– Сейчас беременные женщины поступают в медицинские учреждения. Ты будешь рожать там. Мы не можем рисковать. Доктор Кубедо годится только в случае простуды.

Клара соглашалась на все.

За месяц до родов она посетила гинеколога по имени дон Валентин, который рекомендовал лечь в больницу за неделю до предполагаемой даты, чтобы избежать ненужных рисков.

– Я бы хотел видеть вас здесь 10 марта. Все понятно?

Клара и донья Инес, сопровождавшая ее на каждую консультацию, кивнули.

– У меня все в порядке, доктор? – спросила будущая мать.

– Да, сеньора. Никто не знает этого лучше вас. Малышу нужно двигаться. Ешьте сладкое. Сладкое повышает их подвижность.

– Это правда, – ответила Клара.