Море быстро заглотнуло и пассажиров, и экипаж. Реку де Ароса словно вырвало массой безжизненных тел и обезображенных трупов: кто без головы, кто без рук, кто без ног.

Это продолжалось несколько дней, но прошло еще несколько месяцев, прежде чем море вернуло последнего утопленника.

Газета от 4 января скользнула по юбке доньи Инес и упала на пол; на первой странице хроникер рассказывал о том, что произошло в море.

Корабль «Санта-Исабель» потерпел крушение вблизи острова Сальвора

БОЛЕЕ ДВУХСОТ ПОГИБШИХ

Газетные новости доходили даже до Гаваны, где дон Густаво в ужасе представлял себе разыгравшуюся драму, утешаясь тем, что катастрофа никак его не коснулась.

Ни его, ни его близких.

Без всякого преувеличения можно было сказать, что в те дни голова у дона Густаво была занята лишь одним – последним письмом из Пунта до Бико. На нем не было подписи его супруги, доньи Инес, письмо подписала Клара, его дочь, и она спрашивала его о Ренате.

Он смял листок бумаги. Эта женщина толкала его в бездну. А ее имя напоминало о том, сколько времени он отсутствовал.

<p>Глава 26</p>

– Мария Элена! – закричала донья Инес. – Мария Элена!

– Слушаю, сеньора, – ответила служанка из кухни. – Что случилось? – спросила она, войдя в столовую.

Она увидела, что сеньора словно окаменела, как будто ее охватило страшное напряжение, отразившееся на лице.

– Сходи в дом, где живет Рената, и посмотри, нет ли там Клары.

Стоило ей произнести это имя, как она тут же осознала масштабы драмы.

– Боже мой, какое несчастье! – пробормотала она. – Какое ужасное несчастье!

Услышав плач, доносившийся из столовой, другая служанка тоже появилась в дверях.

– Лимита, – сказала донья Инес, увидев ее, – пожалуйста, принеси мне липового чаю.

Сеньора Вальдес плакала не переставая. Тем более что она не могла ничего объяснить.

– Мария Элена, ты еще здесь? – спросила она, ни на кого не глядя.

– Да, сеньора, – услышала она в ответ.

– Лучше не ходи к ним в дом, – решительно сказала она. – Я не знаю, как сказать об этом Кларе.

– Как прикажете, сеньора.

Плач матери услышал и Леопольдо, который сбежал по лестнице в одной пижаме.

– Мама! Что-то с Каталиной? С Хайме?

Он никогда не видел мать в таком состоянии. Леопольдо заметил газету, лежавшую на полу, поднял ее и прочитал то, что прочитала она. Он положил газету на стол и, взяв мать за руки, снова спросил:

– В чем дело, мама? Что случилось?

Донья Инес убрала от лица носовой платок, отпила липового чаю, приготовленного Лимитой, и рассказала им все с самого начала, с первых строк – историю, связавшую любовью Клару и Сельсо. Служанки догадывались о том, что происходит, поскольку девушка, как они говорили, выглядела в последнее время такой счастливой, но они были уверены, что Рената не знает абсолютно ничего о любви своей дочери, потому что если б знала, то навсегда заперла бы ее на ключ.

Потом донья Инес открыла им, что парень, о котором идет речь, был на корабле, потерпевшем крушение, он только что поднялся на борт и не успел ни дня прослужить на «Санта-Исабель», он вбил себе в голову попасть на этот проклятый корабль, потому что мечтал о навигации, «и теперь вот что вышло»…

– И не узнать, жив он или умер!

Она также рассказала, что Сельсо обещал Кларе жениться на ней, когда вернется из плавания, и что у них будет прекрасная свадьба, которую сыграют в замке.

– Но сейчас, в эту несчастную минуту, мы даже не знаем, жив ли он.

Когда донья Инес закончила рассказ, обе служанки тоже плакали.

– Ах, сеньора! Хоть бы он не умер, – сказала одна из них.

Леопольдо снова взял газету и стал искать какие-нибудь обнадеживающие сообщения, но информация была довольно путаная. Все-таки он прочитал, что капитану, дону Эстебану Грасиа Муньису, удалось выжить в этой трагедии.

– Капитану удалось спастись, мама. Вот здесь написано… – сказал он.

Донья Инес не обратила внимания на его слова, будучи убежденной, что в кораблекрушениях скорее погибают бедняки, чем капитаны, но промолчала, чтобы не навлечь беду. Собравшись с мыслями, она встала со стула, допила чай, вытерла слезы салфеткой и сказала:

– А теперь ответьте, что мне сказать Кларе…

Все трое молчали, не зная, что посоветовать. Леопольдо меньше всех понимал суть дела, поскольку был еще очень молод и не знал, что от любви болит сердце, да и со смертью он никогда пока не встречался.

Лимита предложила пойти поискать Клару, но донья Инес сказала, не надо.

– Я хочу поговорить с ней наедине.

Служанки взяли поднос и ушли в кухню, чтобы там наплакаться вдоволь, а Леопольдо остался с матерью до тех пор, пока донья Инес не решила, что настал момент принять вызов судьбы.

– Никто еще не умирал от горя. Уж я-то это прекрасно знаю, – прошептала она про себя.

Ренаты не было дома, когда донья Инес негромко постучала в дверь.

– Клара, выйди.

– Добрый день, сеньора, – сказала та, открывая дверь. – Я вас не ждала. Я собираюсь на фабрику.

– Я с тобой, заодно и прогуляемся, – ответила донья Инес.