— Ты правильно все понял, замануха это. Подмазать меня хочет, чтобы я не борзел и на будущего тестя не тянул.

— Главное, чтобы ты правильно это понимал, братан!.. А отрихтовали тебя конкретно! Давай в больницу?

— Какая больница? Мне за Кларой надо.

— Ну так поезжай!

Клара первым делом попыталась отправить Семена на рентген — вдруг голову отбили, сотрясение там, ушиб. Но он не повелся — дела у него сегодня. Сначала разговор с Шустовым, а затем уже все остальное. А заодно руки его дочери попросит. Чтобы два раза не ходить.

<p>Часть вторая</p>

<p>Глава 10</p>

Хочешь отлить свинцовую гантель — не проблема: ломаешь кирпичом пластиковый корпус аккумулятора, сливаешь электролит, кислотой можно обжечь лицо, но это мелочь для настоящего пацана. Шесть банок, пять перемычек, все это нужно разбить, вытащить и очистить пластины. Свинец крошишь, сгружаешь в консервную банку, ставишь на костер, плавишь, а потом выливаешь в форму. Одной банкой весь аккумулятор не переплавишь, а жесть, она перегорает быстро… Это сейчас переработка аккумуляторов поставлена на поток, а в свое время Семена хватило только на одну маленькую гантель, в память об этом осталось маленькое пятнышко на руке, а ведь могло и глаз выжечь.

Переработка вторичного свинца — занятие неблагодарное. И вредное. А сегодня еще и новую печь запустили. Невозможно долго находиться в плавильном цеху, глаза слезиться начинают, в горле першит. А надо было работать. И развиваться. Одной старой плавильной печи давно уже не хватает, новые приходится ставить, а это такой геморрой. Но работа идет, старый свинец обретает вторую жизнь — в новых аккумуляторах.

Союз развалился с треском, закрывались заводы, рушились производственные цепочки. Свинец остался в Казахстане, останавливалось производство пластика, зато в страну массовым потоком хлынул из-за бугра автохлам, это повысило спрос на аккумуляторы — при перебоях с поставками сырья. Пришлось выкручиваться, Семен лично занялся переработкой вторсырья, договаривался с автомагазинами, открывал собственные пункты приема, наладил поставки, запустил переплавку. Даже пластиковые корпуса шли на переработку. Пахал как папа Карло, пока Серега отлаживал собственный бизнес, нарабатывал относительно честный способ отъема денег у бизнеса. Собственное охранное предприятие открыл. А Пехорск — город промышленный, фабрики, заводы, все уже частное. Металлопрокатный завод, производство тканей и одежды, сварочных электродов, холодильного оборудования, промышленной и бытовой химии. Это только то, что работало и приносило хоть какой‐то доход. И на все это наложена лапа — через частное охранное предприятие «Пехарь». Вохровцы в городе остались, но все они были подчинены этой структуре. Все вопросы решались через Серегу, а не хочешь платить, охраны не будет. А без охраны всякое может случиться. Пожар на складе, все такое…

Семен вышел из цеха, вдохнул относительно чистого воздуха, аж в голове просветлело. Лето на дворе, три года прошло с тех пор, как они взяли под себя завод. Столько воды за это время утекло, приватизация прошла, Семен, помнится, скупал ваучеры, даже смог прибрать к рукам семь процентов акций. Мог бы и больше, но Шустов обскакал всех. И хватка у него железная, и чутье на перемены звериное, а хапать он начал еще в Саратове, там на махинациях с социалистической собственностью поднялся, мало того, умудрялся переводить деньги в золото и валюту, так что павловская реформа врасплох его не застала. Что‐то, конечно, потерял, но в Пехорске с ходу включился в процесс, с лихвой отбил потери, наварился, несколько домов купил, квартир, и это не считая вложений в золото и доллары. Короче говоря, с началом приватизации он смог собрать достаточную сумму, чтобы выкупить львиную долю акций. Контрольный пакет за Шустовым, он здесь полный хозяин. А Семен — его заместитель. По безопасности. Ну и по вторичной переработке сырья, что приносит ему конкретный доход. Работать Шустов умеет, завод не то чтобы процветал, но доход приносил. И прибыль тоже.

Лето, июль, темнеет поздно, рабочий день уже закончился, а небо все еще светлое. Новая печь запущена, настроена, можно ехать домой. Но сначала начальнику караульной смены втык сделать. На всякий случай.

Семен не поленился, обошел завод по периметру, смотрел, лазейки выискивал: народ на заводе настолько же работящий, насколько и вороватый. Крепкий народ, стойкий, все вынести может. С завода. Если охрану убрать.

Территория большая, пока все обойдешь… Но Семен недаром ест свой хлеб. К тому же завод хоть и на семь процентов, но принадлежит ему. «Несуны» грабят и его тоже, так что на зуб ему лучше не попадаться. Руки отрубать не будет, но пальцы переломать может.

Он вышел на караулку, а там Серега — рожа красная, глаза залитые. С Литехой трет, руками машет, увидел Семена, оскалился.

— А-а! Белый билет!.. Смирно!