Читаем Дочь врага полностью

Но досталось и Семену. На него набросились сразу трое, от одного удара он ушел, но второй пришелся в голову, хорошо, по касательной. Третий удар едва не отправил его в нокаут.

Шустов в ужасе забился в угол, а его не трогали, зато Семена окружили со всех сторон. Били руками, ногами, но с ног смогли сбить, толкнув на него приставной стол. Семен упал, сильный удар в живот заставил его скорчиться от боли. И все‐таки он смог подняться, но только для того, чтобы снова оказаться на полу. Миндаль уже почти подпрыгнул, чтобы рубануть его кулаком в голову сверху вниз, как вдруг раздался чей‐то грубый мужской голос:

— Э-э, стоп-мотор! — Тарас схватил Миндаля за руку за мгновение до удара.

— Это чё за беспредел? Раз на раз договор был, а вы толпой!.. Ну да, это же Костик! Он у нас понятий не признает!

На Семена Тарас не смотрел, он волновал его сейчас не более, чем юного техника препарированная ботаником лягушка. Семен для него всего лишь повод загнать бунтаря в стойло. И настроить против него толпу.

— А ниже пояса можно бить? — разъяренно спросил Миндаль.

— А ты только туда и бьешь!.. Тебе же сказали, не надо сюда ходить!

— А нет больше Селезня!

— Отбой, пацаны! Расход!.. А с тобой поговорим!

Тарас роста среднего, но в плечах косая сажень. Ноги кривые, колесом, но держался он на них крепко. Схватив Миндаля за шкирку, он вышвырнул его из кабинета, как нашкодившего щенка. И сам убрался вслед за ним, так и не глянув на Семена. И Шустова он не увидел.

Кабинет опустел, остались только Семен и Шустов где‐то рядом.

В кабинете полный разгром, приставной стол перевернут и сдвинут к окну, директорский прижат к стене, кресла не видно. И Шустова Семен увидел только тогда, когда тот стал выбираться из-под стола, отталкивая от себя кресло.

— И не тесно вам там было, Валерий Ильич? — Семен откровенно насмехался над ним.

Имел, кстати, на это право. Крепко ему досталось. Похоже, нос сломан, синяк под глазом намечается, и верхняя губа разбита, и нижняя, а еще шишка на голове надувается. Зубы вроде бы целы, но это потому, что удалось избежать нацеленных, сконцентрированных ударов — это когда бьют с расстановкой, с оттяжкой. Крутился он под ударами, если падал, то быстро вставал… Умел Семен держать удар. А вот Шустов нет. При первой возможности в нору спрятался, как крыса. Саня Сэй примерно так же себя повел. Саня Сэй, человек Селезня — хитрого, подлого, жадного и развратного. И, к счастью, ныне покойного.

— Так сдвинули стол, — оправляя пиджак, пролепетал Шустов.

— Ну да, ну да… Костюмчик не помяли?

— Издеваешься?

— Вам, кажется, что‐то другое собирались намять.

— Ничего же не случилось, пришел Тарасов и всех разогнал.

— Ух, ты! — Семен выразительно потрогал нос. Больно ему. А Шустов дичь несет. Оказывается, это Тарас положение спас, а Семен даже не при делах.

— Договоренность у нас с Тарасовым.

— А вот это интересно!

— Михаил Игнатьевич с ним договорился.

— Вот оно как!

Селезень был мужиком взрослым, жизнь, как говорится, познал. А Тарас помоложе, но все равно «старик», степенный, продуманный, с понятиями. Это Миндаль молодой да отмороженный, плевать ему на какие‐то там договоренности, кто сильнее, тот и прав. Тем более что Селезень приказал долго жить. Наехал на завод, ввязался в драку, сначала по чесноку, затем по беспределу. Но для Тараса честь — не пустой звук, вот он и вписался. Потому что Миндаль нарушил старый, хотя для кого‐то и сомнительный, закон улицы. Забился раз на раз, не смей никого вмешивать… А может, Тарас просто испугался, не захотел связываться с более сильным противником? Потому что мужик он семейный, и жена есть, и сын, и жильем своим обзавелся. В общем, нет желания умирать. И Шустову есть что терять. Мужик он, в общем‐то, смелый, но в пределах допустимого. Потому и влез под стол, как петух под насест.

— Так что договоренность действует, — договорил Шустов.

— Действовала, — кивнул Семен.

Не зря Селезень хотел завалить Миндаля, не зря чувствовал в нем угрозу. Но не успел привести приговор в исполнение.

— Но Михаила Игнатьевича больше нет, — Семен хищно смотрел на Шустова.

Но глаза не щурил. Зачем, если опухлость уже сползла на веки, еще немного, и от глаз останутся одни щелочки? А мясо из морозилки доставать некогда. Шустов еще «тепленький», куй железо, пока горячо.

— Теперь Сергей Иванович рулит, мой брат! И Тарас это знает. И Серегу Большова знает, поэтому и остановил Миндаля… А вы думаете, что Серега — это так, ни о чем, можно его кинуть?.. Слышали про фраера, которого жадность сгубила?

Семен смеялся Шустову в лицо. Похоже, этот хитрый зад возомнил себя великим мудрецом. Семена вокруг пальца обвел, подло натравив на Селезня. Вчера на родственных чувствах сыграть пытался, и эта хитрость даже удалась. Сегодня охраной себя окружил, величием вот блеснул, типа, сам себе крутой, его самого бояться надо. Кооператив свой «закрыл», а вдруг поверят… В общем, хитрил, как мог. Но в конце концов, спасибо карасевским, показал свою истинную суть.

— При чем здесь жадность? Есть экономическая целесообразность.