Читаем Дочь палача полностью

Ей вдруг вспомнилось ее бегство: прыжок из окна, безрассудная гонка по улицам города… Второй прыжок с дерева в кусты у стены. Клара еще тогда поняла, что приземлилась неудачно, но страх погнал ее дальше, через поля и в лес. Ветви, словно ладони, хлестали ее по лицу; несколько раз она падала, но снова поднималась и продолжала бежать. Наконец добралась до укрытия, мешком повалилась на землю и сразу уснула. Только на следующее утро ее разбудила София.

Рыжая девочка сбежала из города тем же путем. Клара так радовалась, что София была рядом. В свои тринадцать лет она казалась совсем уже взрослой. Когда они проводили время здесь, в укрытии, София была для Клары чуть ли не матерью. Без рыжей они вообще не сдружились бы, тогда быть бы ей и дальше одинокой сиротой. Братья и сестры дразнили бы ее, били и всячески донимали. А приемные родители ничего бы и не заметили.

– Не шевелись.

Из принесенного мешка София достала дубовую кору, листья липы с какой-то мазью и принялась обертывать ногу Клары. Потом крепко связала все это волокнами от коры. Клара почувствовала приятный холод в ступне, и боль казалась уже не такой сильной. Пока она дивилась, как умело наложила повязку названая сестра, София достала что-то из-за спины.

– Вот, выпей, – подруга протянула ей глиняную чашку, в которой плескалась мутная жидкость.

– Что это?

София ухмыльнулась.

– Не спрашивай, пей. Это… целебный отвар. Научилась у Штехлин. Сможешь спокойно поспать. А когда проснешься, ноге станет гораздо лучше.

Клара с сомнением посмотрела на отвар, который остро пах крапивой и мятой. София всегда очень внимательно слушала знахарку, ее острый ум не упускал ничего, когда Марта передавала им свои тайны. Она рассказывала им о ядах и целебных отварах. И предупреждала, что между тем и другим разница могла быть всего в нескольких каплях.

Наконец Клара собралась с духом и опорожнила чашку одним глотком. Вкус был отвратительный, словно то были сопли. Теплая жидкость протекла в горло. Но уже через некоторое время Клара почувствовала тепло в животе, по телу начало расползаться приятное расслабление. Она прислонилась к стене, и все трудности вдруг исчезли, все казалось пустяковым.

– Что… как ты думаешь, что будет дальше? Они нас найдут? – спросила она наконец Софию, которую вдруг окружило теплым сиянием.

Та покачала головой.

– Не думаю. Мы были слишком далеко от укрытия. Но, быть может, они рыщут где-нибудь поблизости. В любом случае не высовывайся.

У Клары к глазам подступили слезы.

– Люди считают нас ведьмами! – захныкала она. – Они нашли эту проклятую отметину и теперь считают нас ведьмами! Они сожгут нас, если мы вернемся. А если останемся здесь, то нас найдут те люди! Дь… дьявол почти настиг меня, схватил меня…

Слова слились с плачем. София положила ее голову себе на колени, чтобы утешить подругу.

На Клару вдруг навалилась невыносимая усталость. Возникло ощущение, что руки обросли перьями, превратились в крылья, и они уносили ее от всех бед. В далекие и теплые земли…

Она спросила из последних сил:

– Они и вправду убили Петера и Антона?

София кивнула. Она казалась теперь очень далекой.

– А Йоханнеса? – снова спросила Клара.

– Не знаю, – ответила София. – Я поищу его, пока ты спишь. Не думай об этом. Ты в безопасности.

Новообретенные крылья уносили Клару к небесам.

– Я… я никогда не вернусь туда. Они нас сожгут, – бормотала она, уже засыпая.

– Никто не сгорит, – ответила София откуда-то издалека. – Кое-кто на нашей стороне и поможет нам. Он найдет дьявола, и все станет как раньше, обещаю…

– Ангел?

– Да, ангел. Ангел с огромным мечом. Ангел мести.

Клара улыбнулась.

– Хорошо, – прошептала она.

И крылья унесли ее прочь.

Около одиннадцати часов Якоб Куизль постучал в дверь тюрьмы. Изнутри послышался скрежет замка, и тяжелая дверь открылась. Стражник Андреас озадаченно посмотрел на палача.

– Ты? Уже? – спросил он. – Я-то думал, допрос только в полдень начнется.

Куизль кивнул.

– Верно. Но надо бы все приготовить. Ты же знаешь… – Он сделал движение, будто хотел растянуть руку. – Сегодня возьмемся за клещи, дыбу. Надо разжечь угли. Да и веревки погнили.

Он сунул моток новой веревки под нос побледневшему стражнику и указал внутрь.

– Там, вроде, и так все в порядке, – промямлил Андреас и пропустил палача. Но потом схватил его за плечо. – Куизль…

– Да?

– Истязать ее станешь, да? – спросил стражник. – Только не надо больше, чем потребуется. Она у моей жены роды принимала.

Палач взглянул на молодого мужчину. Он возвышался над ним на целую голову. На губах заиграла улыбка.

– Что же, по-твоему, я здесь делаю? – спросил он. – Исцеляю? Вправляю кости? Я, наоборот, ломаю их. Вы сами того захотели, вот я этим и занимаюсь.

Он отпихнул стражника в сторону и вошел в тюрьму.

– Я… я не хотел этого. Не я! – крикнул Андреас ему вслед.

Разбуженный криком, вскочил Георг Ригг. Он, как зачинщик драки возле склада, все еще сидел вместе со сторожем в левой камере.

– О, вот к нам и пожаловали высокие гости! – крикнул он. – Сейчас начнется! Давай, Куизль, делай это помедленнее; нам ведь тут тоже перепадет, когда ведьма завопит!