Читаем Дочь палача полностью

Грохот пушек… В стене пробита брешь. Женщины и дети кричат и убегают по улицам. Некоторые спотыкаются, солдаты тут же подскакивают к ним и рубят на куски. Кровь рекой стекает по переулкам, и люди с криками скользят в ней. Из богатого дома слева доносятся вопли и плач. Крыша и второй этаж уже охвачены огнем. В распахнутых дверях стоит человек и за ноги держит младенца вниз головой, словно ягненка на бойне. Ребенок плачет так громко, что его ор перекрывает пушечный гром, смех солдат и рев пламени. На земле валяется мужчина в луже собственной крови. Перед солдатом на коленях ползает женщина и тянет его за камзол.

– Деньги, говори, где чертовы деньги, языческая шлюха!

Женщина лишь плачет и качает головой. Младенец кричит и кричит. Тогда мужчина размахивается и бьет ребенка о дверной косяк. Один раз, два раза, три. Крики умолкают. Взмах сабли, и женщина заваливается набок. Солдат оглядывается на другую сторону улицы, глаза его горят безумием и смотрят насмешливо. Рот словно свело судорогой. Он взмахивает рукой. Рука его белая, скрюченные костяные пальцы словно манят присоединиться к ужасной резне. Затем солдат скрывается в доме.

Сверху доносятся крики. Ты бежишь вслед за ним, перепрыгиваешь мужчину, женщину и ребенка, взлетаешь вверх по пылающей лестнице. Комната слева – солдат стоит перед молодой девушкой. Она лежит на столе среди разбитой посуды и графинов, окровавленное платье задрано до бедер. Солдат улыбается и указывает тебе приглашающим жестом. Девушка уставилась в пустоту, в глазах застыл ужас. Ты сжимаешь саблю и бросаешься на мужчину. Но он уворачивается и выбегает на балкон. Ты бросаешься за ним, и он спрыгивает с трехметровой высоты на улицу. Неудачно приземляется и падает, потом ковыляет в боковой переулок. Прежде чем скрыться, он указывает на тебя костяной рукой, словно хочет пригвоздить пальцем…

Что-то свистнуло.

Воспоминания Куизля резко оборвали – сабля дьявола метнулась ему точно в голову. В последнее мгновение палачу удалось отскочить, но клинок задел плечо, и оно взорвалось тупой болью. Куизль отступил спиной к стене. В свете факела лицо дьявола исказило ненавистью, шрам, протянувшийся от уха до рта, нервно подергивался.

– Это был ты, палач! Из-за тебя я покалечил ногу, из-за тебя я теперь хромаю! Клянусь, ты сдохнешь в тех же муках, что и твоя дочь!

Солдат снова занял исходную позицию. Он встал посреди пещеры и ждал новой оплошности противника. Палач выругался и потер раненое плечо, рука тут же покрылась кровью. Он быстро вытер ладонь о плащ и снова сосредоточился на наемнике. Света фонаря едва хватало, чтобы разглядеть его смутные очертания. Только благодаря факелу противника Куизль смог рассчитать направление для удара. Он сделал обманное движение вправо, а затем метнулся к дьяволу слева. Тот неожиданно шагнул в сторону, и палач пролетел в противоположную стену. В последний момент он рванул дубинку вверх. Удар, предназначавшийся противнику в затылок, угодил, по крайней мере, в лопатку. Вскрикнув от боли, дьявол отступил назад и тоже уперся в стенку. Теперь они стояли друг напротив друга; каждый прижимался спиной к стене, уставясь на противника.