Читаем Дочь обмана полностью

Действительно, было видно, что флигель был превращен в мастерскую. Из двух комнат сделали одну. Вдоль стен установили стеллажи, и сейчас они были завалены разными странными предметами и инструментами. О некоторых из них я не имела ни малейшего представления, пока Фиона не объяснила мне, что к чему. Оказывается, это были мехи, чтобы сдувать лишнюю землю, грубые металлические сита, черпаки, стальные стержни, которыми прощупывают землю, они так и называются — щупы, и различного вида и размера кисти. Кроме того, там было множество ящичков и коробочек, склянок с клеем и различными растворителями, а в центре комнаты возвышалась плита с кастрюлей горячей воды.

Из этой комнаты можно было попасть в небольшой закуток за загородкой, служивший кухней. Там были глубокая раковина и водопроводный кран, старая кухонная плита и буфет, из которого Фиона достала чашки и кофейник.

В комнате было четыре стула с плетеными спинками, на которые она и предложила нам присесть, а сама пошла за загородку варить кофе.

Родерик рассказал мне, что флигель не пришлось значительно перестраивать. Лестница около кухни вела в две небольшие комнатки наверху, они служили спальнями и их оставили без всякого изменения.

— Там Фиона отдыхает, когда устает.

— Вот и неправда! — запальчиво возразила Фиона из-за загородки. — Я никогда не устаю во время работы. И обычно обхожусь захваченным из дома бутербродом и чашкой кофе. Иногда, правда, я поднимаюсь наверх, чтобы перекусить там, но это только для того, чтобы сбежать от всего этого беспорядка и запахов некоторых веществ, которые я использую.

Она внесла на подносе чашечки с кофе.

— Вы долго пробудете в Леверсоне? — спросила она.

Я не знала, что ответить, и Родерик сказал:

— Мы пытаемся уговорить ее.

— Полагаю, вы приехали из Лондона?

— Да.

— Боюсь, вам здесь покажется скучновато.

— Фиона, стыдись! — воскликнул Родерик. — Как можно такое говорить при всем этом богатстве, что у тебя под ногами! Я только что показывал ей бани.

Ее глаза засияли:

— Разве они не великолепны?

— Я еще никогда такого не видела, — заверила я ее.

— Да, это большая редкость… и чтобы в таком отличном состоянии. Правда же, Родерик?

— Видишь, как мы расхвастались? И ты, Фиона, еще больше, чем я.

Они обменялись взглядами, и я подумала, какого рода отношения могут их связывать. Было совершенно очевидно, что она ему нравится, а он ей? Может быть, еще рано было делать какие-то выводы, но мне представлялось, что и он ей — тоже.

Фиона продолжала рассказывать о вазе, которую она складывала из осколков.

— Это совершенно необычная вещь, — говорила она. — К сожалению, пока что не хватает слишком многих фрагментов. И это очень жаль.

— На ней такой оригинальный рисунок.

— Да, вот поэтому-то особенно обидно, — она пожала плечами и улыбнулась мне. — Ладно, все это в нашем деле в порядке вещей. Часто находишь что-то стоящее, из чего можно было бы сделать отличную вещь, но не хватает основных деталей.

— Кофе замечательный, — сказала я.

— Спасибо. Надеюсь, вы будете заглядывать ко мне, если окажетесь поблизости.

— А я не помешаю вашей работе?

— Вовсе нет, что вы.

— Фиона обожает рассказывать об этих находках. Верно, Фиона?

— Не стану опровергать. Кстати, я сделала набросок того сосуда для питья — так, как я представляю его себе целым. Конечно, пока в наших руках только одни фрагменты. Набросок у меня там, дома. Заходи взглянуть, когда пойдешь мимо.

— Обязательно, — сказал Родерик.

Мне вдруг пришла в голову мысль, что так же, как я интересуюсь ею, возможно, она интересуется мной. И, может быть, тоже задает себе вопрос, в каких я отношениях с Родериком.

Она внимательно наблюдала за мной. Нельзя сказать, чтобы в ее взгляде читалась какая-либо враждебность. Наоборот, она была со мной чрезвычайно приветлива и гостеприимна.

Я вдруг подумала, что она, должно быть, влюблена в него. Всю обратную дорогу к дому, пока мы шли, обсуждая увиденное этим утром, я размышляла о моих собственных чувствах к Родерику.

Несмотря на неопределенность моего положения, жизнь в Леверсон Мейнор затягивала меня все больше и больше. Мною владели не просто смешанные чувства, но иногда меня бросало из крайности в крайность. Дом начинал все больше интересовать меня. Временами мне казалось, что он благосклонен ко мне, временами — что отвергает.

Однажды я заблудилась. В первые дни после приезда заблудиться было нетрудно. При таком множестве дверей очень легко было потерять ту, что искал, и в результате оказаться в неисследованной части дома. Так и случилось со мной в один из первых дней. Я вышла из своей комнаты и свернула в коридор, который, по моим расчетам, должен был привести меня к лестнице. Поняв, что ошиблась, я попыталась проделать обратный путь. Я была уверена, что шла правильно и должна была бы непременно попасть в зал.