Читаем Дочь Империи полностью

Бантокапи моргнул, как будто был не вполне уверен, что именно к этому сводится смысл его грозной речи. Искусно играя на его замешательстве, Теани сочла момент подходящим, чтобы распахнуть свой халатик и остудить разгоряченное тело, подставив его дуновению прохладного сквознячка. Под халатом на ней ничего не было надето. Чувствуя, как кровь прихлынула к его чреслам, Бантокапи и думать забыл, что собирался уточнить значение собственных слов. Нетерпеливым жестом он отослал Джайкена и, наступая на кипы громоздящихся свитков, устремился в объятия своей подруги.

Джайкен с панической поспешностью собрал раскиданные таблички. Когда парочка удалилась в тень спальни, он расправил помятые документы, аккуратно сложил их по порядку в дорожные ларцы и лишь после этого возвратил слугам их ношу. Спустившись с парадного крыльца дома и направляясь к тому месту, где его ожидал эскорт из солдат Акомы, он услышал смех Бантокапи. Для многострадальных слуг так и осталось неизвестным, кто же из двоих — хозяин или хадонра — был в этот момент более счастлив.

***

Жизнь поместья понемногу вошла в спокойное русло повседневных летних забот. Служанкам уже не требовалось по утрам скрывать синяки. Подчиненные Кейока не выглядели такими задерганными, как раньше, и свист Джайкена, возвращающегося с пастбищ к своим перьям и пергаментам, снова стал сигналом, по которому можно было точно узнавать время. Прекрасно понимая, что эта тишь и благодать не более чем иллюзия, временный результат долгих отлучек ее супруга, Мара напоминала себе, что расслабляться нельзя. Сейчас дела обстояли прекрасно, но не приходилось рассчитывать, что куртизанка Теани вечно сможет удерживать Бантокапи вдали от дома. Нужно предпринять следующие шаги, и каждый из них будет опаснее предыдущего.

Направляясь к себе в спальню, Мара услышала голосок малыша Айяки. Она улыбнулась. Айяки рос не по дням, а по часам, сильный и улыбчивый. Теперь, когда он научился садиться в колыбели, он вовсю молотил плотными ножками, словно ему не терпелось начать ходить, и Мара не раз задумывалась, сможет ли старая Накойя управляться с ним, когда этот момент наступит. Надо уже сейчас подобрать для няни помощницу помоложе, решила она.

Мара вошла, в спальню — и застыла на месте. В темном уголке неподвижно сидел человек в запыленной изодранной одежде. Судя по священным символам, которыми был расшит балахон пришельца, он состоял в братстве нищенствующих монахов из ордена Сулармина, Защитника Слабых. Но как ему удалось проскользнуть мимо патрулей Кейока, через двор, полный снующих слуг, и оказаться в ее личных покоях? Мара уже набрала полную грудь воздуха, чтобы поднять тревогу. Однако монах опередил ее, сказав:

— Приветствую тебя, госпожа. У меня нет желания нарушать твой покой. Мне уйти?

При звуке знакомого голоса Мара так и ахнула:

— Аракаси!.. — Сердцебиение сразу улеглось, и она улыбнулась. — Останься, пожалуйста, и добро пожаловать домой. Твое появление, как всегда, удивило меня. Послали ли боги тебе удачу?

Мастер тайного знания потянулся, позволив себе развязать шнурки, которыми был скреплен его капюшон. Когда капюшон соскользнул к нему на колени, он улыбнулся в ответ:

— Мои странствия увенчались успехом, госпожа. Вся сеть восстановлена, и у меня набралось немало ценных сведений, чтобы сообщить их твоему супругу.

От неожиданности Мара моргнула. Ее радость мигом улетучилась:

— Моему супругу?

Видя, как она напряглась, Аракаси постарался как можно более тщательно подбирать слова:

— Да. До меня дошли слухи о твоем замужестве и о рождении сына. Если наш с тобой уговор остается в силе, я должен принести присягу верности перед священным камнем натами рода Акома. И тогда я буду обязан открыть все властителю Акомы.

Мара ожидала этого. Какие бы планы она ни строила, мысль о преданности Аракаси законному властителю порождала тяжелые предчувствия. Все ее надежды могли пойти прахом. Бантокапи способен наломать дров, кинувшись со своим бычьим неистовством в святая святых Игры Совета, но с него станется и передать мастера тайного знания в распоряжение хитреца Текумы. В этом случае ее враги из Анасати обретут такую силу, что ни одна семья не сумеет им противостоять. До сих пор она действовала так, словно этой опасности как бы и не существовало. Но теперь, когда настал час принимать решения, ставки казались устрашающе высокими.

Она быстро взглянула на часы, сработанные мастерами из улья чо-джайнов, и удостоверилась, что час еще ранний — солнце взошло только три часа тому назад. Она поспешно прикинула в уме свои возможности.

— Я думаю, тебе нужен отдых, — сказала она. — Используй время до полудня, чтобы отдохнуть и выкупаться, а после дневной трапезы я проведу необходимый обряд, чтобы ты мог присягнуть на верность натами Акомы. Потом ты должен отправиться в Сулан-Ку и представиться моему супругу и повелителю господину Бантокапи.

Аракаси сверлил ее проницательным взглядом; его пальцы снова и снова разглаживали на коленях монашеский балахон.