Читаем Дочь Галилея полностью

Друг Галилея, фра Фульгендзо Микандзо, богослов Венецианской республики, надеялся, что он сможет обойти предупреждения понтифика и издать «Две новые науки» в более либеральной атмосфере Венеции. Но вскоре, в предварительной беседе с инквизитором Венеции, фра Микандзо обнаружил, что здесь Галилея ждут те же препятствия, что и в любой другой области Италии: даже «Символ веры» или «Отче наш» будут запрещены к изданию, если об их публикации попросит Галилей.

Портрет Галилея, гравюра работы Франческо Зукки.

Институт и Музей истории науки, Флоренция

Поняв это, сторонники ученого решили выпустить новую книгу за границей. Им нужно было найти издателя и того, кто сможет перевести «Две новые науки». Элиа Диодати, родившийся в Женеве, а теперь живший в Париже, сперва надеялся, что это можно будет сделать во Франции, в Лионе, на родине отдаленного родственника ученого, Роберто Галилея, весьма делового человека, который помогал ему вести переписку с единомышленниками. Однако вскоре, в 1635 г., Галилей получил другое предложение об издании книги - от итальянского инженера, работавшего на императора Священной Римской империи германской нации и крайне заинтересованного в издании работы в Германии. Великий герцог Фердинандо добровольно помог им в осуществлении этого плана, попросив своего брата, князя Маттиа, который как раз отправлялся в Германию с военной миссией, передать из рук в руки фрагмент перевезенной контрабандой рукописи знакомому Галилея. Увы, отец Кристофер Шайнер, астроном-иезуит, ранее известный как «Апеллес», к этому времени уже вернулся в Германию и активно насаждал там настроения против Галилея, что сделало получение разрешения на публикацию книги в этой стране невозможным.

После сложных и долгих интриг Диодати свел Галилея с голландским издателем, Луисом Эльзевиром, который посетил ученого в Иль-Джойелло в мае 1636 г., чтобы заключить соглашение. (Хотя Галилею официально было запрещено принимать посетителей, Эльзевир оказался среди немногочисленных иностранных гостей, добравшихся до его виллы; среди них были также философ Томас Гоббс, который перевел «Диалоги» на английский язык, и поэт Джон Мильтон[94].) В Венеции фра Микандзо, который знал обоих участников предполагаемого издательского контракта, вызвался послужить посредником между Арчетри и Голландией; это дало старому богослову возможность с наслаждением читать «Две новые науки» по мере того, как очередная завершенная часть попадала ему в руки.

«Я вижу, что Вы взяли на себя беспокойство переписать это собственной рукой, - однажды с удивлением отметил фра Микандзо, получив следующую часть страниц, - и не понимаю, как Вам сие удается, потому как мне представляется абсолютно невозможным»[95].

В процессе уточнения основной темы Галилей также расширял содержание книги, включая в нее разделы, которые могли показаться не имеющими отношения к сюжету. В конце концов, кто знал, когда еще ему представится возможность опубликовать новый труд?

В декабре 1636 г., завершая день четвертый «Двух новых наук», Галилей обещал: «Я пришлю Вам как можно скорее этот трактат о снарядах, а также приложение [объемом 25 страниц] о некоторых опытах с определенными выводами по поводу центров тяжести твердых тел, сделанными мной в возрасте 22 лет, после двух лет изучения геометрии, потому что хорошо бы, чтобы это не потерялось»[96].

В июне 1637 г. Галилей присылает последние фрагменты диалога из «Двух новых наук»; он заканчивается полной надежд фразой Сагредо о новых встречах, которыми три персонажа смогут насладиться «в будущем». Подготовка к печати началась в Лейдене, в Голландии, той же осенью, и опубликованный том был готов к весне следующего года.

Джон Мильтон посещает Галилея в Иль-Джойелло.

Институт и Музей истории науки, Флоренция

В безопасной протестантской стране голландский издатель не боялся никаких грозных мер со стороны Римской Инквизиции. Однако Галилей оставался в уязвимом положении в Арчетри и потому до последнего момента делал вид, что понятия ни о чем не имеет. Даже в посвящении французскому послу Франсуа де Ноаю он выражает притворное удивление тем, как рукопись нашла дорогу к иностранному печатному станку. В предисловии, датированном 6 марта 1638 г., Галилей писал: