Читаем Дочь Галилея полностью

Все десять месяцев разлуки с отцом она старательно писала обо всем, что могло представлять интерес, даже когда головная или зубная боль заставляла ее быть весьма краткой. «Синьор Рондинелли, - докладывала Мария Челесте в середине октября, - не показывался сюда уже две недели, потому что, насколько я слышала, он утонул в небольшом количестве вина, которое налил в два бочонка, и содержимое их довело его до плачевного состояния и глубокой печали».

Хотя Галилей никогда не покидал пределов дворца, архиепископ помогал ему в делах, что давало сестре Марии Челесте возможность обращаться к отцу с просьбами. «Я всегда хотела знать, как приготовить сиенские кексы, о которых все только и твердят; приближается День всех святых [1 ноября], вот если бы Вам, господин отец, случайно удалось дать мне шанс взглянуть на них, не говорю “попробовать их”, дабы не показаться слишком прожорливой: И еще Вы должны (потому что дали мне обещание) прислать немного той крепкой красноватой льняной пряжи, которую я хотела бы использовать для подготовки рождественских подарков Галилею, которого я так обожаю, ведь синьор Джери говорит мне, что мальчик не только именем, но и характером пошел в дедушку».

Еще дочь просила Галилея написать «пару строчек» их заботливому доктору Джованни Ронкони, которого она часто встречала в те дни в монастырской больнице. Сестра Мария Челесте приглашала доктора Ронкони или одного из его помощников в обитель, когда болезнь одной из сестер была слишком тяжелой и сама она не могла помочь страждущей.

«Те, кто болен, могут лежать на мешках, наполненных соломой, и могут иметь подушки из пера под головой, а те, кто нуждается в шерстяных чулках и матрасах, могут использовать их»

(Устав ордена св. Клары, параграф 8).

Несмотря на то, что опасность чумы миновала, лихорадка и различные хронические болезни мучили в это время пятерых монахинь.

ВОЗБЛЕННЫЙ ГОСПОДИН ОТЕЦ! В прошлую среду из обители Сан-Фирензе пришел брат, чтобы передать мне от Вас письмо, а также небольшой пакет с красной льняной пряжей, которая, из-за значительной толщины нити, показалась мне весьма дорогой; но цвет ее так красив, что делает цену в 6 крези за моток более или менее терпимой.

Сестра Луиза остается в постели, улучшения почти незаметны, а кроме нее еще несколько сестер заболели, и если заподозрят у нас чуму, мы пропали. Среди больных и сестра Катерина Анжела Кнсельми, которая раньше была матерью-настоятельницей, поистине достойная и разумная монахиня, а после сестры Луизы мой самый дорогой и близкий друг; она так тяжело больна, что вчера утром ее причастили: судя по всему, жить ей осталось несколько дней; и то же самое можно сказать о сестре Марии Сильвии Босколи, молодой женщине, 22 лет, можете представить себе, господин отец, когда-то о ней говорили как о самой красивой девушке во Флоренции за последние 300 лет. Она уже шестой месяц лежит в постели с тяжелейшей лихорадкой, и теперь доктора говорят, что это чахотка; она так похудела, что ее просто не узнать; и при всем том она сохраняет веселый нрав и энергию, особенно это видно по ее речи, и это поражает нас, ведь час от часу мы видим, как слабеющий дух (который остается лишь в языке) тает, приготовившись покинуть изможденное тело; кроме того, она настолько безразлична к жизни, что мы не можем найти еду, которая бы ей понравилась или, точнее говоря, которую смог бы принять ее желудок, кроме жидкого супа, приготовленного на бульоне с добавлением дикой спаржи, а ее в нынешнем сезоне очень трудно отыскать. Я подумала, может быть, она сможет съесть суп из серой куропатки, у которого нет характерного вкуса дичи. А поскольку птицы сии водятся в изобилии в Ваших краях, то, как Вы, господин отец, говорите в своих письмах, может быть, Вам удастся мне прислать хотя бы одну для нее и для сестры Луизы; полагаю, Вам не будет слишком трудно найти птицу и доставить ее сюда в хорошем состоянии, поскольку наша сестра Мария Маддалена Сквадрини недавно получила отличных свежих дроздов от брата, который служит приором в монастыре Ангелов в диоцезе Сиены. Если без чрезмерного труда Вы смогли бы помочь мне таким подарком, раз уж мысль сия столь разожгла во мне аппетит, я была бы очень благодарна.

На сей раз мне выпала роль ворона, приносящего дурные вести, и я должна сообщить Вам, что на праздник Сан-Франческо [4 октября] Горо, который работал на Сертини, умер, оставив семью в совершенном расстройстве, так мне сказала его жена, приходившая сюда вчера утром с просьбой передать это известие Вам, возлюбленный господин отец, а также напомнить про обещание, данное Вами самому Горо и его дочери Антонии, подарить ей черное шерстяное платье, когда она выйдет замуж. Сейчас они в страшной нужде, и в воскресенье, то есть завтра, она принесет обеты в церкви; а поскольку жена Горо потратила последние деньги на лекарства, а затем на похороны и теперь осталась в полной нищете, она хотела узнать, не будете ли Вы так добры, чтобы исполнить обещание; я заверила ее, что напишу Вам и сообщу ей о Вашем ответе, как только получу его.