Читаем Дочь Галилея полностью

Что касается Вашего возвращения, Бог знает, как сильно я этого желаю; тем не менее, возлюбленный господин отец, когда Вы задумываетесь о том, чтобы покинуть тот город, который приютил Вас на некоторое время и предоставил возможность пребывать в спокойном месте, хотя и вне собственного дома, помните, что гораздо лучше и для Вашего здоровья, и для Вашей репутации оставаться еще на несколько полезных недель там, где Вы обитаете в райском блаженстве (особенно если учесть прекрасные беседы с достославным монсеньором архиепископом), чем возвращаться прямо сейчас в свою лачугу, которая поистине горюет о Вашем долгом отсутствии. Особенно сие касается винных бочек, которые, завидуя похвалам, кои Вы расточаете урожаю иных лоз из других краев, мстят за это, так как одна из них совершенно испортилась, то есть, конечно, испортилось налитое в нее вино; я предупреждала, что это может случиться. И с другими могло произойти то же самое, если бы не удалось предотвратить это умом и усердием синьора Рондинелли, который, распознав болезнь, немедленно прописал лекарство, давая советы и усердно работая над продажей вина, что и увенчалось успехом при посредстве купца Маттео, который доставил его владельцу гостиницы. Как раз сегодня две повозки с мулами были заполнены процеженным вином и отправлены по назначению с помощью синьора Рондинелли. Я уверена, что эти продажи должны принести 8 скуди: а все, что осталось после сделки, будет разлито в бутылки для нужд семьи и монастыря, так как мы охотно возьмем небольшое количество: представляется необходимым воспользоваться столь удобным случаем, пока вино не преподнесло нам новых сюрпризов, которые вынудили бы нас его просто выбросить. Синьор Рондинелли объясняет сие несчастье тем, что мы не отделили жидкость от осадка, скопившегося в бочках из-за жаркой погоды, это нечто такое, о чем я не имею понятия, потому что у меня совсем нет опыта в означенном деле.

Виноград на винограднике уже выглядит пугающе скудным из-за двух ужасных гроз, которые произвели ужасные разрушения. Часть винограда собрали во время июльской жары, до появления разбойников, которые, не найдя что бы еще украсть, угостились яблоками. На праздник Сан-Лоренцо случилась ужасная гроза, которая сокрушала все вокруг: ветер дул так свирепо, что производил настоящее опустошение, он затронул и Ваш дом, возлюбленный господин отец, оторвав довольно большой кусок крыши с той стороны, что выходит на участок синьора Челлини, а также опрокинув и разбив один из горшков с апельсиновым деревом. Сие дерево пересадили на время в грунт, пока Вы не распорядитесь, покупать ли новый горшок для него, а о повреждении крыши мы сообщили семье Вини [родственники скончавшегося к тому времени синьора Мартинелли], и они обещали все починить.

На других фруктовых деревьях практически ничего не выросло; особенно плохо со сливами, на коих просто нет плодов; а что касается немногих грушевых деревьев, которые там растут, все их плоды оборвал ветер. Однако бобы дали отличный урожай, который, по словам Ла Пьеры, принесет 5 стайа [меньше бушеля], и все они очень красивые; теперь следует подождать, как будет обстоять дело с белыми бобами.

Мне было бы очень важно дать ответ на Ваш вопрос, не провожу ли я время без дела; но я оставлю это до следующего раза, когда не смогу заснуть, потому что сейчас уже третий час ночи. Посылаю Вам приветы от всех, кого упоминала и даже от доктора Ронкони, который никогда не приходит, сюда без того, чтобы не требовать от меня новостей про Вас, господин отец. Да благословит Вас Господь Бог.

Писано в Сан-Маттео, августа, 13-го дня, в год 1633-й от Рождества Христова. Горячо любящая дочь, Сестра Мария Челесте

В католических странах принято обозначать тот или иной день месяца не только по дате, но также и по тому, какой религиозный праздник на него приходится. Так что Галилей без труда понял, что ужасный ураган, повредивший крышу дома и поваливший апельсиновое дерево, случился 10 августа - в день памяти святого Лоренцо, принявшего мученическую смерть на раскаленной решетке и отпустившего во время казни язвительное замечание, что палачам следует повернуть его на другой бок, чтобы он обжарился со всех сторон.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное