– А знаете, ведь не только вы его искали, – вдруг сказала она, когда мы уже встали, чтобы проститься. – Та девчонка из госпиталя, ну, что ему открытки писала, я же говорила. Так вот она приезжала сюда. Примерно через месяц после того как Абрахам забрал свои вещи. Довольно симпатичная для черной и одета прилично. Сказала, что работала медсестрой и беспокоится за здоровье мистера Рэйми, мол, как он идет на поправку, хотела она знать. Как по мне – так она неровно к нему дышала. Я читала в одном из романов, что с медсестрами такое бывает. Выхаживают, а потом влюбляются, даже если кто-то такой безобразный, как Абрахам. Не подала виду, но я заметила, как она расстроилась, когда я сказала, что мистер Рэйми переехал к родственникам жены.

– И больше не появлялась?

– Нет. Да и Абрахам, похоже, не испытывал к ней взаимных чувств. Раз не ответил на ее открытки. Надеюсь, девушка нашла себе хорошего мужа. Она довольно симпатичная была для черной, а они быстро дурнеют.

– Не помните случайно, как ее звали?

– А как тут не запомнить? Имя такое заковыристое – Каллиопа. А фамилия Остин, как город, там мой младший брат жил, пусть земля ему будет пухом. Каллиопа Остин, точно вам говорю.

Я возблагодарил прекрасную память миссис Йерден и ее многочисленную родню, пусть земля ей будет пухом. Поскольку всегда считал, что совпадения случаются, но с небольшой долей вероятности.

Кто мог предположить, что второй раз за последние дни мне встретиться женщина с именем Каллиопа. Фамилия у нее теперь, правда, была другая, но, как справедливо заметила миссис Йерден, может, она и правда нашла себе хорошего мужа?

<p>Глава 18</p>

– Я так понимаю, что ни в полицию, ни к врачу мы не едем? – мрачно спросил Мортон, когда я откинулся на пассажирское сиденье.

– Нет, это подождет. Сейчас самое время нанести неожиданный визит в контору ЮЗКЗГС в Анахайме. Вы знаете, где это?

– Не имею представления.

– Езжайте по пятой автостраде, а дальше я покажу.

Делайла Бэнкс, сторожевой цербер комитета защиты гражданских прав, снова встретила нас в приемной во всеоружии.

– По какому праву вы снова приходите сюда?! – возопила она. – Мистер Гаррисон не может вас принять, вы не назначили встречу.

– Мы пришли вовсе не к мистеру Гаррисону или к кому-то из оргкомитета. Нас интересует ваша телефонистка, миссис Пьюфрой. Она сегодня дежурит?

Для Делайлы это стало последней каплей.

Метнувшись в кабинеты начальства, она через пять минут вернулась, волоча на буксире самого Вирджила Гаррисона, а также адвоката комитета Эндрю Берснтейна.

– Вот они! – ткнула она пальцем в нас с Мортоном. – Хотят допросить миссис Пьюфрой. Эта женщина и так настрадалась от полицейского произвола, чтобы мы позволили ее безнаказанно терроризировать.

– Что происходит, Стин? – вполголоса спросил меня Гаррисон, теребя волосы. – Мы вроде вчера прояснили все вопросы. Почему вы возвращаетесь и устраиваете этот цирк? Кстати, что у вас с лицом?

– Напали неподалеку от вашего офиса. А цирк тут устраивает только миссис Бэнкс. Мы совсем не собираемся терроризировать достойную миссис Пьюфрой. Просто хотели поговорить о ее отношениях с мистером Рэйми. Кстати, познакомьтесь, это Мортон Джасперс, друг и консультант сенатора Роббена.

– О. Но у миссис Пьюфрой не было никаких отношений с Эйбом. Она пришла в комитет только в мае прошлого года. Они едва ли пару раз пересеклись в приемной.

– Позвольте нам самим выяснить это. В рамках конфиденциальной беседы. Или вы предпочтете, чтобы этот разговор велся в полицейском участке?

Как и сказал Вим, Гаррисон был прежде всего политиком. Он пошушукался с юрисконсультом, после чего нас с Мортоном проводили в маленький кабинет, куда через пять минут вошла зашуганная Каллиопа Пьюфрой. За ней семенил адвокат Бернстейн, всем видом давая понять, что не даст запугать женщину еще больше.

– Я не знаю, о чем вы хотите… – начала она.

– Ваше девичья фамилия Остин?

– О. Как вы узнали?

– Значит, это вы были медсестрой, которая выхаживала в военном госпитале Абрахама Рэйми. И потом вы писали ему открытки, а когда он не ответил, то приехали его лично повидать в коттедже миссис Йерден в Санта-Ане.

– О. Ну если вы все знаете, то зачем спрашиваете. К тому же это было так давно. Я с тех пор успела выйти замуж и овдоветь.

– Какие отношения у вас были с Рэйми?

– Отношения? Да никаких. Мы познакомились в госпитале. У него были тяжелые ожоги и осколочные раны. Он очень переживал из-за смерти жены. Я говорила, что ему надо держаться. Ради дочери. Мы договорились, что я буду ему помогать. Как медсестра, конечно. Писала ему. Он не ответил. Я забеспокоилась. Приехала и узнала, что он живет с дочерью в доме родителей жены. Я не знала, что они Роббены. Но я была за него рада. Вот и вся история.

– А потом? Когда вы встретились через двадцать лет?

– Что?

– Что произошло?