Впрочем я склонен был верить домовладелице в том, что к скрипке Рэйми она действительно не прикасалась. И еще меня заинтересовала история о белой леди, посетившей Абрахама. К сожалению, у меня с собой не было фото, чтобы показать Эдне Браунсвик, но, судя по описанию Аманды, это могла быть теща Рэйми, Эллен Роббен. Или жена его шурина Кристиана Роббена, Бетани, потому что в интерпретации Эдны слово «старуха» могло иметь весьма широкое значение. Также это могла быть и деловитая делопроизводительница Делайла Бэнкс – у нее был взгляд, способный усмирять тигров, хотя я с трудом преставил ее скачущую по лестнице, как блоха.

К тому же, миссис Бэнкс, как и все прочие члены комитета, уверяла, что никогда не общалась с Рэйми вне офиса. Это можно было попробовать проверить, но я все отчетливее понимал, что мне пора встретиться с семейством Роббен – и подробно расспросить их об отношениях с бывшим зятем.

<p>Глава 13</p>

Мы познакомились с Маркусом Ван Ренном, когда он работал на полставки в Мемориальной библиотеке на бульваре Олимпик, тянущемуся из центра Лос-Анджелеса в сторону Университета, приводя в порядок огромное собрание редких древних изданий, полученное означенной библиотекой согласно завещанию какого-то почившего филантропа. Заодно он использовал эту должность, чтобы завершить собственную монографию по английской поэзии одного из тех периодов, когда поэты писали при свечах и страдали хроническим несварением. Поначалу наша дружба с Маркусом не распространялась дальше бесед на литературные темы. Точнее я спрашивал, а он отвечал, советуя мне книги, восполняющие пробелы в культурном образовании, поскольку мой практичный отец всегда считал чтение художественной литературы пустой тратой времени.

Затем мне пришлось проконсультироваться с Ван Ренном по поводу нескольких литературных загадок, которые возникали в делах, которые я вел, и он с большим неудовольствием узнал о моей профессии. Правда, затем примирился с моей склонностью совать свой нос в дела незнакомых людей (чего, надо сказать, сам он никогда не делал) и вытаскивать на свет их неприглядные и кровавые тайны.

А в прошлом году Маркус наконец завершил свой труд в библиотеке и получил место постоянного преподавателя в колледже Роббена.

Мы встретились с ним за ленчем в симпатичном ресторанчике недалеко от кампуса, который отличался сносной едой и почти студенческими ценами. Приехав на полчаса раньше, я воспользовался случаем еще раз прогуляться по территории колледжа, раскинувшейся на сотне акров16 в предгорье Сан-Рафаэль, восхитившись архитектурным ансамблем факультетских зданий, построенных в начале века в псевдотюдоровском стиле. Я посещал колледж уже второй раз и снова во время каникул, поэтому дорожки и лужайки были почти безлюдны. Хотелось бы мне хоть раз оказаться в Роббене в разгар учебного семестра, увидеть, как по-настоящему функционирует этот скромный бриллиантик частного образования.

Как я и предполагал, Маркус некоторое время приходил в себя, узнав, что на этот раз мне требуется консультация, весьма далекая от литературы.

– Но я практически ничего не могу тебе рассказать о Кристиане Роббене, тем более о его отце, – наконец забормотал он. – Ты же знаешь, я сам недавно стал полным профессором. Не могу сказать, что я часто вращаюсь в кругах заведующих кафедр, декана и тем более попечительского совета колледжа. Мы общаемся по работе, в лучшем случае, получаю формальное приглашение на какое-то мероприятие. К тому же Кристиан Роббен возглавляет кафедру юриспруденции, а это совсем не моя область.

– Но что-то же о нем говорят в ваших кругах.

– Ты хочешь, чтобы я пересказал тебе слухи?! – от изумления Маркус не донес бокал до рта.

Я испугался, что он прямо сейчас уйдет из-за стола и больше никогда не захочет со мной общаться.

– Я не имею в виду грязные сплетни. Просто колледж носит имя Роббена, а Роббены активно участвуют в его жизни. Какое-то мнение о них должно сложиться.

– Кристиана все уважают, – медленно произнес Маркус. – Он действительно известный ученый в своей области. Студенты его кафедры успешно продолжают обучение в «Лиге плюща». Правда, говорят… я слышал… что он не очень хороший руководитель.

– Как это?

– Ну, должность заведующего во многом административная. А он манкирует этими обязанностями. Запаздывает с учебными планами, пропускает собрания, мало общается с преподавателями. Даже пробиться к нему на прием довольно сложно. Думаю, многие будут рады, когда Кристиан оставит свой пост, чтобы баллотироваться в Конгресс.

– И никому не кажется это странным?

– Нет, – пожал плечами Маркус. – Кристиан Роббен без ума от законов, наверное, ему давно хотелось заняться законотворчеством. Прости, я ничего в этом не понимаю. Вот Алана Роббена я знаю намного лучше. В этом году он взял мой курс по Джону Мильтону.

– Подожди, Алан – это сын Кристиана? Он тоже учится в Роббене?