Читаем Добрый доктор Айбандит полностью

Примерно двадцатиметровое помещение совершенно не напоминало тюремную камеру. Большая кровать под розовым балдахином, письменный стол, заваленный коробками с пазлами, пушистый ковер, два уютных кресла с пледами, окно без решетки, стул с подушечкой, стенной шкаф и диван, на котором лежит укрытая с головой фигура.

– Разве это карцер? – подала голос Карелия Львовна.

– Вовсе нет, – признала я. – И девочка спокойно спит.

В эту секунду человек на диване пошевелился, шерстяное одеяло немного сползло на пол.

– Сколько лет Лоре? – удивилась я.

– Пятнадцать, – уточнила помощница Федора Николаевича. – А что?

Я отодвинулась от окошечка.

– Взгляните: той, что дремлет на софе, на вид около сорока.

Карелия Львовна прильнула к стеклу, ойкнула, расстегнула пиджак и схватила висящую на поясе рацию.

– Павел Алексеевич, код номер один. Гаспарян. Да, именно она. Не знаю. В ее комнате спит Лиза Орлова. Пойдемте к Женечке.

Последняя фраза относилась ко мне.

– Лора сбежала? – бестактно поинтересовалась я, когда мы отошли от палаты особого режима.

– Запущенный случай, – горестно признала спутница. – Девочка крайне сложная, наркоманка с большим стажем. Родилась в очень богатой семье, единственная наследница всех капиталов. Но ее мать кололась всю беременность, и Лора появилась на свет с ломкой, ей вместо соски давали корку хлеба, смоченную водкой. Потом дед и бабушка лишили мать Лоры всех прав на ребенка, но, как видите, дурные гены дают о себе знать.

– Ужас! – прошептала я.

– И не говорите, – вздохнула Карелия Львовна. – Федор Николаевич пытается девочку вытащить, но, боюсь, мы успеха не добьемся. Ухитрилась удрать из поднадзорной палаты! Ума не приложу, как ей это удалось. Там видеонаблюдение и днем и ночью. Ну да далеко она не уйдет, у нас установлены камеры по всему периметру территории. Женечка, можно? Ты только не нервничай… Лора сбежала.

Евгения, сидевшая у компьютера, вскочила так резко, что уронила стул.

– Как сбежала? Когда? Почему мне не сообщили?

– Тише, дорогая, – забубнила Карелия Львовна. – Ничего пока не известно. Похоже, Лора как-то усыпила Лизу, когда та принесла ей завтрак, раздела медсестру, нацепила форму, взяла пропуск, прикрыла ее с головой пледом и вышла из комнаты, а затем, видимо, и из корпуса.

Волкова опустилась в кресло.

– И ее никто не остановил? Как такое могло случиться?

Карелия Львовна пожала плечами.

– Лора у нас давно, она досконально изучила местные порядки. В восемь пятнадцать у врачей летучка, доктора около часа сидят в кабинете Федора Николаевича. Медсестры к этому моменту уже заканчивают выполнять утренние предписания и получают передышку – пьют кофе в столовой, курят или идут в библиотеку. Лизы никто не хватился. Не переживай, поймаем Лору.

– Мало ли что девочке в голову взбредет, – не успокаивалась Женя, – ее нельзя оставлять одну, без присмотра. Господи, ее необходимо срочно найти! Как можно скорее!

– Павел Алексеевич уже поднял тревогу, а у него, ты знаешь, связи в полиции, – утешала дочь босса Карелия Львовна. – Все будет в порядке. Попейте с Евлампией чаю, велю вам его подать, поговорите. Часика хватит?

– Полагаю, да, – сказала я.

Евгения дрожащими руками поправила упавшую на лоб прядь и тоже молча кивнула.

– Вот и чудненько. Сейчас подадут напиток, булочки, – засуетилась помощница главврача. – У нас, дорогая Евлампия, прекрасный кондитер.

Едва мы с Женей остались одни, я сразу схватила быка за рога.

– Наш фильм посвящен Федору Николаевичу, поэтому нельзя обойти молчанием то, что сделало его ярым борцом с наркоманией. Понимаю, вам могут быть неприятны мои вопросы о брате Олеге и той аварии, и если вы сейчас расстроены…

– Все нормально, спрашивайте, – перебила меня Евгения, – что было, то было. К тому же именно смерть моего младшего брата заставила нас всех изменить свое отношение к жизни. Могу признаться, я была не такой уж хорошей дочерью, вечно спорила с мамой и с папой. Сдуру выскочила замуж за итальянца-парикмахера, который жил в России, работал в одном из салонов. Глупее поступка не придумать. Мы недолго вместе прожили, слишком разный менталитет, но зато от этого брака у меня осталась Джина. Извините, я просто очень разнервничалась из-за Лоры. До сих пор пациенты отсюда не убегали.

– У вас очень хорошая, красивая дочка, – похвалила я девочку, – талантливая, будет вести вместе с Мариной Евгеньевной шоу «Бабуля», скоро станет звездой.

Доктор Волкова поморщилась.

– Лично меня последнее пугает. Но с мамой спорить невозможно. У нее всегда в запасе есть коронный аргумент – как только чье-то мнение не совпадает с ее, она хватается за грудь и шепчет: «Сердце! У меня инфаркт!»

– Знакомая ситуация, – улыбнулась я, – моя мама поступала так же. И ведь понятно, что ничего плохого с ней не случится, но в голове появляется мысль: вдруг на самом деле мамочка так распереживается, что у нее здоровье пошатнется. И поступаешь так, как она хочет.

Женя вздохнула.