Читаем Доброволец полностью

— Опачки, неужто пол-лимона несут?! — обернулся Гроб, чтобы подмигнуть Уайту.

Уайт дал знак подчиненным.

Малевича обыскали, прежде чем подпустили к командирам. Затем сразу же попросили водителя буса открыть салон. Тот лениво проковылял к двери.

— Здесь не все… Еще полцентнера железа в салоне, чтоб наверняка выкупить пахана нашего… — сообщил человек Партизана.

— Какого еще железа? Рыжье? — не понял Гроб.

— Свинец! — фыркнул Малевич, резко бросил сумку с «куклой» и прыгнул в первое попавшееся укрытие, в яму.

В этом месте повествования начинается настоящий «фейерверк»…

«Тюнингованный» под нужды налетчиков бус был опаснее любого бронетранспортера. Своими неожиданными сюрпризами от бойниц до люка, откуда высунулась сперва кевларовая каска стрелка, а потом показался грозный КПВТ — 14,5-миллиметровый крупнокалиберный пулемет. Гроб мгновенно смекнул, что дело пахнет керосином, и прыгнул себе на погибель в вырытую нацистами яму. Малевич «расписал» его «пером» скорее из страха, чем из кровожадности. Тут уж не до филантропии.

Водитель буса «снял с ножа» часового, который безапелляционно требовал открыть дверцу, и снова сел за руль. Несколько очередей в сторону крыльца скосили Уайта и его поляка. Бронежилет поляка не спас. Пуля прошила шею. Американцу две пули угодили в левую ногу. Он отполз в сторону подвала и укрылся в чулане. Там было темно, как в черной дыре. Поэтому, когда Уайт услышал кряхтение истекающего кровью Брусники, то совершенно не раздумывая, добил его несколькими выстрелами.

Бус направился прямо к отелю. Из бойниц и с крыши буса продолжали строчить автоматы. Налетчики в балаклавах, человек десять, не меньше, залегли по всему периметру дома. Заградительный огонь не утихал. Двое под прикрытием шквального огня забежали в холл. Там они увидели Партизана, который держал в руках окровавленную вилку, только что использованную для ликвидации единственного оставшегося телохранителя Уайта. Кажется, хорвата.

— Бог видит, я этого не хотел. — изрек он, глядя на труп, и тут же скомандовал братве: — Забирайте Урбана заложником. Будем выбираться!

Урбана выкурили из номера вместе с женой городского головы. Он абсолютно не сопротивлялся, а Лусия никого особо не заинтересовала. Видимо, кроме мужа. Да и тот, пребывая в состоянии невесомости, уже измерял жизнь не постулатами семейных уз, а длиной пулеметной ленты…

Банда из двадцати человек, подогреваемая «святой целью вызволения пахана», противостояла целой группировке регулярной армии и нацгвардии, правда рассеянной по всему городу и окрестностям. Слаженность действий этих разрозненных подразделений, невзирая на передышку, подаренную Минским протоколом после Иловайского котла, оставалась лишь мечтой, иными словами, нереализованным желанием квазилегитимного киевского правительства, захватившего власть путем переворота и пребывающего в явной агонии. И, конечно, идеализированным прожектом ЦРУ, так и оставшимся на мелованной бумаге с грифом Лэнгли. Поэтому в бой с налетчиками Партизана вступили только близлежащие посты.

Количественный перевес в начале боя проявлялся не так ощутимо. Первые тридцать минут велась обыкновенная перестрелка. С переменным успехом. Огнеметчики, гранатометчики, минометные расчеты и снайперы укров заняли позиции лишь спустя полчаса. Да и появиться отважились только под прикрытием танков.

За эти полчаса произошло много чего. Лишился жизни бывший районный прокурор. Царство ему небесное. Про мертвых или хорошо, или никак. Чиновник, поцеловав на удачу фотографию своей супруги, попытался спастись бегством. Зная дом, как свои пять пальцев, он ринулся к подвалу. Но как только открыл дверь, был застрелен изнутри. Так раненый мистер Уайт недальновидно вскрыл свою позицию.

Партизан несколько замешкался в отеле, позволив братве утрамбовать кэш по карманам и рюкзакам. Собирая деньги, пацаны изредка поглядывали на полуобнаженную Лусию. Она плакала, прижавшись к стеночке, опасаясь больше шальной пули, чем мужского внимания. Экстремалов по части секса под шквальным огнем не нашлось, что лишний раз доказало приоритет инстинкта самосохранения над всеми другими, кроме одного — страсти легкой наживы.

— Залезай под покерный стол! — посоветовал женщине Партизан и был отчасти прав, ведь на улице назревала настоящая бойня с применением тяжелой техники. Лусия послушно перекочевала в более безопасное место, уютно устроившись под столом.

На городскую площадь уже стягивались танки. По крайней мере два раскрашенных по стандартам НАТО Т-84У с украинскими флагами уже расковыряли асфальт гусеницами. За танками рассредоточивалась пехота. Недоукомплектованный мотострелковый взвод, состоящий сплошь из призывников. С неопытным огнеметчиком и амбициозным снайпером в штате. Именно этих двоих взял на прицел городской голова. Он чувствовал себя, как в тире. В голове царил туман, но… ни в одном глазу. Перед тем, как нажать на гашетку, он в предвкушении зрелища медленно накручивал свой ус.