Читаем Доброе слово полностью

Доброе слово

В. Гольдфельд — известный советский драматург. Он много и плодотворно работает в одном из труднейших видов драматургии — в области сказки. В течение многих лет пьесы его пользуются неизменным успехом у зрителя.В эту книгу вошли лучшие произведения В. Гольдфельда — «Золотое поле», «Доброе слово», «Команда безнадежных», «Мал, да удал» и другие.Пьесы-сказки В. Гольдфельда, объединенные в сборник, составляют книгу самобытную, светлую и, несмотря на сказочную свою природу, во многом соотнесенную с живой реальной действительностью.

Владимир Александрович Гольдфельд

Драматургия18+

Доброе слово

СКАЗКА ОБ ИВАНЕ-ЦАРЕВИЧЕ, О ЗЕМЛЕ РОДИМОЙ И МАТУШКЕ ЛЮБИМОЙ

Пьеса в четырех действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Ц а р ь.

Ц а р и ц а.

А л е н у ш к а — их дочь.

Д м и т р и й — царевич }

В а с и л и й — царевич }

И в а н — царевич } — их сыновья.

Я к о в — солдат.

Д о м н а  П а н т е л е е в н а.

И р и н а  П р е к р а с н а я — диво дивное.

С в е т - Т а т ь я н а — девица.

К а щ е й  Б е с с м е р т н ы й.

Д о з о р н ы й.

Г о н е ц.

С т а р и к.

С о в а.

М е д в е д ь.

З м е я.

В о и н ы  К а щ е е в ы.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина первая

Сад. Зеленые деревья. Беседка. В беседке  Ц а р ь  с  Ц а р и ц е й  у огромного самовара чай пьют. Соловья слушают. А л е н у ш к а  цветы собирает.


Ц а р ь. Так вот, жена моя любезная! Нам нынче надобно неотложно ехать. Поехать да посмотреть на царство мое великое, как там дела идут, как в моем царстве люди живут!

Ц а р и ц а. Царь-батюшка, ты — всему царству голова! Поступай, как ведаешь! Только на кого ты стольный град покинешь, на кого и меня-то с доченькой оставишь?

Ц а р ь. А оставлю я мой город стольный и тебя, матушка, на трех сыновей наших, на Дмитрия-царевича, на Василия-царевича да Ивана-царевича.

Ц а р и ц а. Хороши сыновья у нас, царь-батюшка, да сладят ли с делом-то, таким великим да важным! А я давно тебе, царь-батюшка, пожаловаться хочу: старшой наш, Дмитрий-царевич, уж очень опочивать полюбил да все варенье сладкое кушать пристрастился. На прошедшей неделе день спал, ночь проспал да еще один денек проспал, открыл глаза, чаю выпил, а за чаем пуда три варенья извел, да и снова спать завалился. Средний-то наш, Василий-царевич, всем-то хорош, да уж больно жалостлив и любопытен не в меру. Все ему надобно знать, все поразведать. А меньшой наш, Иван-царевич, молчалив да и неласков: вот, царь-батюшка, на кого ты меня покидаешь!

Ц а р ь. Не кручинься, жена моя верная, а ведь ехать мне все же надобно, да и сыновей приучать надо. Время на покой. А сыновьям я строго-настрого прикажу, как себя вести, как стольный град хранить да тебя, матушку, беречь. Эй, позвать сыновей!

Ц а р и ц а. Не сердись ты на них, царь-батюшка. Малы еще детки у нас, несмышленыши.


Входит Д м и т р и й - ц а р е в и ч.


Д м и т р и й. Здравствуйте, батюшка, здравствуйте, матушка! Вы зачем разбудили меня? А сон мне снился такой… вкусный! Будто сижу я в самой реке, а в ней не вода течет, а чай сладкий-пресладкий! А берега-то у реченьки из варенья малинового. Я глоточек отопью, кусок от берега откушу… Вот один я берег съел, за другой только принялся, а вы и разбудили меня! Эх!

Ц а р и ц а. Ничего, милый, вот утешься наяву: съешь-ка ложечку варенья — это получше, чем во сне целый берег!

Д м и т р и й. Спасибо, матушка! (Кланяется в пояс.)


Входит  В а с и л и й - ц а р е в и ч.


В а с и л и й. Здравствуйте, милый батюшка, здравствуйте, дорогая матушка! Вы изволили меня звать?

Ц а р и ц а. Где ты был, Василий-свет?

В а с и л и й. На берегу сидел, на воду глядел — любопытно!

Ц а р и ц а. Милый ты мой, да как комары тебя всего искусали! Ай-ай!

В а с и л и й. Ох, милая матушка, невтерпеж. Все ко мне летят да летят!

Ц а р ь. Ты бы веточку сломал да веточкой и отгонял их!

В а с и л и й. Как же отгонять? Жалко ведь зверя, зверя живого! Ан, невзначай и убить можно, кровь пролить!

Ц а р и ц а. Ах ты родной мой, жалостливый какой! А где ж Иван-царевич?

Ц а р ь. Не торопится что-то сын наш меньшой на зов отца с матерью. Видно, дела-то у него поважнее есть!

А л е н у ш к а. Не серчай, царь-батюшка, вон идет братец Иванушка!


Входит  И в а н - ц а р е в и ч. В руках у него лук. Молча кланяется в пояс.


Ц а р ь. Здравствуй, сын наш Иван-царевич! Где был, что делал? Почто сразу на зов наш не явился?

И в а н. Тетиву на лук натягивал.

Ц а р ь. А зачем тебе лук?

И в а н. Авось и понадобится.

Ц а р ь. А в кого же ты из лука стрелять думаешь?

И в а н. А в кого понадобится, батюшка.

Ц а р и ц а. Ох, и неразговорчив сын-то у нас меньшой!

Ц а р ь. Слушайте, сыны наши любезные! Дела важные, государственные к отъезду пас вынуждают. На вас оставляю я город наш стольный, царицу, жену нашу и вашу матушку любезную, да дочку нашу, сестрицу вашу милую — Аленушку-царевну. Берегите их пуще глаз своих. Берегите и соловья-соловушку. Пока соловей поет — будем весело жить. Ну, с богом, подходите, — простимся!

Д м и т р и й. Прощай, царь-батюшка! Счастливого тебе пути! Я очей не сомкну — сторожить буду. А мне привези гостинец — пряничек, да побольше, варенья, да послаще, медку, да погуще. За город славный наш, за соловушку сладкоголосого, за матушку нашу любезную да за сестрицу милую — спокоен будь! (Кланяется низко.)

Перейти на страницу:

Похожие книги

Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия
Перед восходом солнца
Перед восходом солнца

Можно ли изменить собственную суть, собственное «я»?Возможно ли человеку, раздавленному горем и тоской или же от природы склонному к меланхолии, сознательно воспитать в себе то, что теперь принято называть модным словосочетанием «позитивное мышление»?Еще с первых своих литературных шагов Зощенко обращался к этой проблеме — и на собственном личном опыте, и опираясь на учения Фрейда и Павлова, — и результатом стала замечательная книга «Перед восходом солнца», совмещающая в себе художественно-мемуарное и научное.Снова и снова Зощенко перебирает и анализирует печальные воспоминания былого — детские горести и страхи, неразделенную юношескую любовь, трагическую гибель друга, ужасы войны, годы бедности и непонимания — и вновь и вновь пытается оставить прошлое в прошлом и заставить себя стать другим человеком — светлым и новым.Но каким оказался результат его усилий?

Герхарт Гауптман , Михаил Михайлович Зощенко , Михаил Зощенко

Драматургия / Проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Документальное