«Сами мы не местные…» – провинциалы. Поступив после армии в московский институт, немного обжившись и привыкнув к столичной жизни, – не без синяков и шишек, разумеется, – я стал по вечерам играть в ресторанных оркестрах («Националь», «Москва», «Пекин», «Прага», «Фиалка» в Сокольниках, где-то еще) и довольно хорошо зарабатывать, так что я смог себе позволить уйти из общаги и снимать отдельную квартиру. Потом из-за этого меня ректорша, некая весьма дородная матерая (не путать с материнским!) мадам-бабища Бородулина, чуть не вышибла из института, так как инъяз считался элитным престижным институтом (и действительно, как и МГИМО, в то время это был довольно «блатной» вуз, там училось много деток сильных, т. е. силачей, вернее, силовиков от мира сего; не знаю, как я там очутился, сын «врага народа», да еще и хохол с иностранной фамилией, что уже было почти криминалом, от чего у кадровиков-кэгэбэшников еще больше краснели их и без того красные рожи. Видимо, помогла временная хрущевская политическая оттепель, так что я как-то проскочил, хотя конкурс был 22 человека на место) и играть в ресторане для студента такого института рассматривалось как нечто почти порочное. Пришлось бросить, но не в этом дело… Как-то ко мне приехала мама погостить, пожить со мной. У нас дома в Днепропетровске телефона не было, а тут какой-то шикарный, да еще и с автоответчиком. Помню, сколько я ни говорил мамуле, даже подтрунивал, когда она узнавала время по телефону, что это автомат, что это все записано и т. д., она все равно всегда упорно говорила «спасибо» за эту механическую информацию. Мамы давно нет, но я часто вспоминаю эти ее искренние бесхитростные «спасибо». Теперь-то я, наконец, старый дурак, понимаю, что все это шло не от провинциального невежества и темноты, а от великой внутренней доброты. Ведь проявление доброго, пусть самого ничтожного, мизерного и несущественного, как, скажем, сказать кому-то «спасибо», необходимо, прежде всего, самому человеку, делающему это маленькое добро.

Это отражение и выражение его глубинной потребности и

сущности. Теперь, каждый раз, когда я получаю информацию о времени по телефону, я тут же вспоминаю мою любимую нэньку и, знаете, когда рядом никого нет, тоже улыбаюсь и говорю «спасибо» в трубку. Я знаю, большинство из вас сочтет меня за идиота, но кто-то ведь и поймет. Правда, ведь? Спасибо Вам…

Дурное – 1

У народа – творца языка – «дурной» часто означает скорее «плохой», чем «глупый»…

Я часто употребляю (вынужден!) слово «дурак».

По-разному…

Для меня это не всегда только интеллектуально недоразвитый человек.

Дурное – 2

Бьете и в профиль и в фас!

Конечно, мы тоже набитые-недобитые,

да все ж не дурнее вас!

Дурное – 3

Дурак универсален и интернационален. Но скажешь нашему дураку, что он дурак, – ну, в общем, в ответ получишь или «сам дурак!», или по морде и пр. Скажешь об этом дураку-нацмену – кроме всего ещё и очень даже могут обвинить также в национальной или расовой ненависти, дискриминации и пр.

Заумное

Для глухих все немое.

Для слепых все черное.

Злой никому не верит.

Лишь добрый верит в доброту.

Лишь мудрый верит в разумное.

Лишь зрячий видит насквозь.

Лишь тонкий дышит поэзией.

Извечное

Что капитализм, что коммунизм, что прочий изм – тупость всегда будет мстить таланту, уродство – красоте, слабак – сильному, толстый – тонкому, больной – здоровому и пр., пр. Лишь истинная Доброта-Красота греет всех.

* * *

Презрение – уставшая ненависть.

Грубо обобщенное

рассудок на Руси воскрес;

он что-то, кажется, исчез