Проходил студенческую практику на одной из электроподстанций в Никополе Днепропетровской области. Нашим наставником, так сказать, научным руководителем был уникальный добрейшей души дядька-мастер, уж не помню имени-отчества. Все, не знающие его люди, глядя на него, сразу думали, что он алкоголик-пропойца. Ничего подобного! Он в рот не брал спиртного. Но у него был огромный мясистый красный, чуть ли не бордово-коричневый носище. Говорят, когда-то во время ремонта какого-то блока на станции, он приблизился к оголенному проводу электрошины под высоким напряжением, и, якобы, возникла электрическая дуга типа шагового напряжения между аппаратом и его носом. Стоящие рядом монтеры смогли оттащить его, шокированного, но живого, используя резиновые изоляционные перчатки и специальные шесты. Откачали, спасли, но вот нос навсегда сохранил такую памятную расцветку. Может, и правда… А может, грехи молодости? В любом случае все местная детвора, да и мы тоже, сами почти дети, называли его Мороз – красный нос. Впрочем, он вполне соответствовал этому прозвищу. Был добр ко всем, особенно к детишкам. Настоящий Дед-Мороз!

* * *

Не вхожа ложь-добродетель…

По мне, лучше дилетант-любитель,

чем профессионал-нелюбитель.

Улыбчатое

Улыбка некоторых людей невольно воскрешает в памяти исконное ее происхождение, когда люди, тогда еще звери, при встрече с незнакомцем показывали зубы, чтобы устрашить его…

* * *

От потока поноса на борца-мудреца

рухнул бы оземь и сам Иерихон…

Но никто из клеветников никогда не задумывается

о том, что же сам думает о них он…

Химическое

Озон улыбок.

Кислород смеха.

Удушающий газ подлости.

Веселящий газ смерти.

* * *

Людям свойственно забывать зло.

Особенно то, которое они сами совершили.

Воровское

На моей совести одно воровство…

Днепропетровск. Послевоенное, послеоккупационное время, разруха, анархия. Беспризорщина. Безотцовщина.

У многих моих ровесников отцы были убиты на войне, пропали без вести или, как у меня, были репрессированы.

В городе царили, «боговали» разные банды. Город, весь в развалинах, был поделен на зоны влияния. Бандиты-«урки» также набирали, подбирали к себе мальцов. В обучение. Уж не помню, каким образом и я оказался там, но точно знаю, что пришел туда с другом по своей воле. Отчасти от безделья, отчасти из любопытства. Сначала мы просто ходили к ним, наблюдали, слушали, выполняли всякие мелкие поручения, просто торчали там, где они собирались после «работы», в «малине» в разрушенных домах, подвалах, присутствовали на их оргиях после успешных грабежей. Чего я только там не насмотрелся в свои зеленые годы. Извращенная ругань,

дикое пьянство, чуть что – поножовщина, кровь, грязь… Как только там жестоко по-садистски, по-звериному не издевались над женщинами и девочками (в жизни ничего подобного больше не видел, даже позже во взрослой жизни в самых кошмарных, грязных и извращенческих порно-фильмах), те терпели, плакали, но не уходили – некуда было, да и убить могли запросто… Там я также с ужасом убедился, как легко и быстро можно превратить маленького человека в хищного зверя или в рабскую скотину… Потом как-то меня взяли на «дело», вернее, это была как бы учеба, натаскивание сначала по самому мелкому воровскому ремеслу – карманничеству. Инструкторы – ребята постарше объясняли, показывали, как это делается, как надо прижаться к человеку или толкнуть его и в это время ловко выхватить из кармана или сумки намеченную добычу… У меня все никак не получалось. Потом у какой-то толстой деревенской старухи мне все-таки удалось вытащить из кармана одну матерчатую перчатку-«перчик»

(до сих пор помню: коричневая, грязная, потертая, до сих пор она жжет мою совесть). Я ее отдал старшим. Получил по морде за то, что только одна. Потом, помучавшись от страха, все-таки решился и сказал им, что уйду, и ушел. Через несколько дней меня поймали, отвели в глухой парк, избили, раздели догола, привязали к дереву и так оставили. Думаю, не убили из-за моего слишком уж младенческого возраста.

Я простоял так всю ночь, на другой день какая-то случайно проходящая там женщина отвязала меня, дала какую-то тряпку прикрыться. Дома я, конечно, еще получил…

На этом моя воровская жизнь закончилась… Сам пришел, сам и ушел.

Но многие мои ровесники втянулись полностью и, в конце концов, погибли физически или морально или и так и так…

* * *

Численность мучителей

всегда превосходит

число мучеников…

По определению.

По мне

Тут ведь все ясно, как выпить дать,

что там ни делать, твердить, говорить -

а лучше уж сто раз от зла пострадать,

чем хоть раз самому его сотворить.

* * *

Самая худшая, но не самая редкая

разновидность дурака – это такой,

который даже не догадывается,

что он дурак.

Убожеское

Конечно, бог с вами,

со всякими злыми

и недобрыми.

Только вы не с ним…

* * *