Нет, нечего маяться дурью. Надо завтра синтезировать этот белок, вколоть десяти онкологическим мышам и посмотреть, что получится. И быть готовым к тому, что не получится ничего, добрые феи тоже могут ошибаться.

2

Ольга услышала, как во входной двери поворачивается ключ. Секундой позже дверь открылась.

– Мама, ты дома? – донесся из прихожей голос Андрея.

– Дома, – отозвалась Ольга.

Она отметила, что Андрей впервые назвал домом Сашину квартиру. Это хороший признак, она боялась, сын будет дольше привыкать. Развод родителей – большая психологическая травма для ребенка, когда Ольгина мама бросила Ольгиного папу, Ольга злилась, плакала, устраивала истерики, стала хуже учиться… А ведь она никуда не переезжала, ей не приходилось ездить в школу на метро. А Андрей принял изменения в своей жизни очень легко, как будто вообще ничего не случилось. Как бы не вышло, что это затишье перед бурей…

– Саша дома? – спросил Андрей.

– Нет, работает, – ответила Ольга. – Он говорил, поздно придет, у него там какие-то проблемы с начальником. Кстати, не Саша, а дядя Саша или Александр Петрович. К взрослым надо обращаться уважительно.

– Как скажете, маменька, – отозвался Андрей.

У Ольги заныло сердце. Это было так похоже на обычную манеру Кости реагировать на заслуженные замечания… Почему дети берут от отцов только самое худшее?

– Не ершись, – сказала Ольга. – Обед на столе, поставь в микроволновку, разогрей.

– Хорошо, разогрею, – сказал Андрей. – Знаете, маменька, а Александр Петрович мне сказал, что я могу называть его просто Саша и обращаться на «ты». Не надо, говорит, устраивать церемонии на пустом месте.

«Церемонии» – это одно из любимых Сашиных слов-паразитов. Еще он любит говорить «шаманство» к месту и не к месту.

Хлопнула дверца шкафчика для обуви.

– Пойду на кухню пошаманю, – провозгласил Андрей.

– Переоденься сначала!

– Конечно, маменька.

Ольга вздохнула. Нет, не легко принял Андрей изменения в своей жизни. Теперь будет до самого вечера называть ее маменькой, и ругаться с ним бесполезно. Будет складывать губы в кривой улыбочке, как Костя, и отвечать так же ехидно.

Запищала микроволновка. Ольга выключила телевизор и пошла на кухню. Посидит с сыном, попьет кофе, ребенок не должен чувствовать себя брошенным.

– Как дела в школе? – спросила Ольга.

– Когда я ем, я глух и нем, – ответил Андрей и добавил после секундной паузы: – Маменька.

Ольга снова вздохнула.

– Извини, – сказала она. – Я сказала глупость. Не трави меня, пожалуйста, мне и так плохо.

«Не трави» – это была любимая присказка Кости. Не стоило сейчас так говорить.

Андрей ничего не ответил, только пожал плечами.

– Как дела в школе? – спросила Ольга.

– Нормально, – ответил Андрей.

– Хочешь, куда-нибудь съездим?

– А что, Саша тебе разрешает на его машине ездить? – удивился Андрей.

Ольга нахмурилась. Костя разрешал, а с Сашей они просто пока не говорили об этом. Да она и сама боялась садиться в его «Гелендваген», страшно дорогая машина, и эти непонятные кнопочки и рычажки, о назначении которых она хотела его спросить, но так и не спросила… Ольга просто забыла, что Костина машина осталась у Кости, очень трудно привыкнуть к тому, что в жизни изменилось почти все.

– Нет, я лучше дома посижу, – сказал Андрей. – Отдохну немного.

– Опять будешь в компьютер играть? – спросила Ольга.

Андрей молча кивнул.

– Занялся бы лучше спортом каким-нибудь, – сказала Ольга. – Опять будет тройка по физкультуре в четверти. Настоящий мужчина должен быть сильным.

Андрей поднял голову, бросил быстрый взгляд на лицо матери, странно хмыкнул и отвел взгляд. Ольга почувствовала, что краснеет. И еще она почувствовала, что начинает злиться.

– Я серьезно говорю, – сказала она. – Будешь хлюпиком – никто тебя не будет ни уважать, ни любить.

– Как ты папу? – серьезно спросил Андрей.

Ольга не сразу смогла подобрать нужные слова.

– Нет, не в этом дело, – сказала она наконец. – Просто… Нет, это слишком сложно, ты не поймешь.

– Конечно, не пойму, – кивнул Андрей. – Потому что маленький и глупый. А когда вырасту, у меня будут свои дети, они будут относиться ко мне так же, как я к тебе, и тогда я все пойму. А до тех пор – не пойму.

– Не надо меня злить, – заявила Ольга. – Мне очень плохо, очень тяжело, а ты…

Лицо Андрея вдруг стало холодным и жестким. Так выглядело лицо Кости, когда он злился по-настоящему, на грани потери контроля над собой. Очень редко это бывало, примерно раз в год, а окончательно потерял контроль он только один раз, и этот раз стал последним.

– Конечно, тяжело, – сказал Андрей. – Надо думать перед тем, как мужу рога наставлять. Я бы на его месте тоже тебя ударил.

Ольга открыла рот, попыталась глубоко вдохнуть, но горло перехватило. Она понимала, что должна что-то сказать, но не могла подобрать слов. Она вообще не могла говорить.

– Ну, так убирайся к своему отцу! – прошипела она, когда дар речи вернулся к ней. – Я тебя не держу!

– В субботу или воскресенье я к нему съезжу, – сказал Андрей. – Может, и насовсем переберусь к нему, не знаю. А это правда, что у него сейчас проблемы с деньгами?

– Откуда ты знаешь? – удивилась Ольга.