Костя повесил трубку и некоторое время неподвижно сидел, обхватив голову руками. В голове было пусто, казалось, будто все происходит не с ним, а с кем-то другим, а он наблюдает за происходящим со стороны с вежливым отстраненным интересом. Однажды он уже испытывал нечто подобное, когда Ольга сказала, что уходит к Саше, но тогда разразившаяся катастрофа касалась только одной отдельно взятой семьи, а теперь…

– Инна! – позвал Костя.

– Не кричи, – отозвалась Инна с кухни. – Я уже продукты собираю. Иди лучше в гараж, подгонишь машину к дому, до гаража мы все не донесем.

– Инна, – сказал Костя. – Это же не… Ты же не допустишь? Желания…

Он понимал, как жалко звучит его голос и как убого звучат его слова. Но если Саша не врет…

– Желания, желания, – проворчала Инна. – Ты даже не представляешь, сколько разных желаний я должна исполнять, и как сильно они друг другу противоречат. Я понятия не имею, во что все это выльется. Иди в гараж, я сделаю все, что смогу.

Костя оделся и вышел на улицу. Первые пятьдесят метров он пробежал, затем перешел на шаг. На улице все спокойно, все, как обычно, прохожие мирно идут по своим делам, дворники в ярко-оранжевых спецовках сметают в кучи опавшие листья, мамы прогуливают детей, бродячие собаки бредут куда-то тесным строем, не обращая внимания на черную кошку, перебежавшую им дорогу. Сейчас страшные слова Саши кажутся абсурдом, невозможно представить себе, чтобы на этот город вдруг с неба обрушилась смерть. Да, этих людей нельзя назвать прекрасными, но они ничем не заслужили страшного конца. Саша просто перестраховывается, это недоразумение, сейчас в кармане куртки зазвонит мобильник и Саша скажет: «Извини, что я тебя напугал, тут у нас кто-то что-то перепутал, короче, отбой, с меня пиво за моральный ущерб».

Через десять минут Костя припарковался у подъезда.

– Очень долго возишься, – сказала ему Инна вместо приветствия, когда он поднялся в квартиру. – Давай быстрее, хватай пакеты и тащи вниз, времени почти не осталось.

– Так ты думаешь… – начал Костя и замолк, не зная, как продолжить фразу.

Он не мог произнести страшное предположение вслух, он никогда не считал себя суеверным, но сейчас в глубинах его души возникла внезапная уверенность, что назвать беду по имени означает накликать ее.

– Ничего я не думаю, – отрезала Инна. – Просто у меня дурное предчувствие.

Костя позвонил Андрею, тот долго не мог понять, в чем дело, тогда Инна попросила передать ей трубку и сказала:

– Андрей, у меня дурное предчувствие. Да, немедленно.

Отключила связь и сказала:

– Он все понял.

– Что он знает о тебе? – удивился Костя. – Ты рассказала ему, кто ты такая?

– Он много чего знает, – ответила Инна. – Давай только не будем обсуждать это прямо сейчас.

Они подъехали к школе, растерянный и недоумевающий Андрей забрался на заднее сиденье, Костя стал выезжать из дворов на дорогу, и в этот момент где-то вдали, кажется, на ТЭЦ, завыла сирена. Секундой спустя бортовой компьютер «Зафиры» бешено заверещал и высветил на своем экранчике жуткую надпись, настолько пугающую, что мозг отказывался верить в ее правдивость. Ядерное нападение – 12 минут.

2

– Здравствуй, Чарли, – сказал Иван Васильевич, входя в комнату. – Можно с тобой поговорить наедине?

– Конечно, – ответил Чарли. – Кафетерий, по-моему, еще работает.

Они прошли в кафетерий и заказали по чашке кофе. Чарли, кроме того, взял пирожок, Иван Васильевич – мороженое. Они уселись за столик в углу, Иван Васильевич спросил, размешивая сахар в кофе:

– Помнишь ту анчутку?

Чарли не стал уточнять, о какой анчутке идет речь, это было излишне.

– Конечно, – кивнул он.

Немного поколебался и решил все же задать вопрос:

– Это правда, что она вас ментально контролировала?

– Правда, – спокойно ответил Иван Васильевич. – Но это еще не вся правда. Она контролировала дежурного оператора, Антошку Прохорова, знаешь такого?

– Я их не различаю, – виновато пожал плечами Чарли. – В лицо наверняка знаю.

– И это тоже не вся правда, – продолжил Иван Васильевич. – Полковника Гриднева помнишь? Его она контролировала с расстояния не менее трех километров. Она приказала нам выпустить ее из тюрьмы, и мы ее выпустили. Тогда это казалось мне разумным решением, сейчас страшно вспоминать, даже не верится, что это я сделал.

– Зачем вы мне это рассказываете? – спросил Чарли. – Я ведь понимаю, эта информация засекречена по высшему разряду, правильно? У нас не любят рассказывать о своих неудачах.

– Это пока еще не вся правда, – сказал Иван Васильевич. – Знаешь, какое свойство у этой анчутки?

У Чарли появилось нехорошее предчувствие. Ему, простому исполнителю, ну, пусть даже не совсем простому, а командиру оперативной группы, консультант управления начал рассказывать секретные подробности дела, явно не предназначенные для его ушей. Почти всегда это означает только одно. Ситуация выходит из-под контроля, нужны экстренные меры, нужен герой, который нарушит все и всяческие инструкции и, скорее всего, в итоге окажется если не в специальной секретной тюрьме, так в Усть-Ордынске, который, по сути, та же тюрьма, только называется по-другому.