Читаем Дневник. Том 2 полностью

Леле было 46 лет, когда началась революция. Загубив всю не только свою, но и мамину обстановку, она как-то мне еще давно, может быть, еще в октябре, сказала: «Я пожила в хороших квартирах, теперь могу жить хоть в шалаше, и чем хуже, тем лучше». Не думая, что детям-то надо начинать жить, что их жизнь надо как-то обставить.

К дальним она была гораздо отзывчивее, чем к близким. Не стоит об этом вспоминать.

К революции она никак не приспособилась, не попала в ее русло, как мы все, не нашла его и себя в нем. Страшно восхищалась Сталиным. Называла его «The right honourable man»[776].

8 мая. Вернулась сейчас от Сашеньки Лермонтовой, теперь А.В. Фок. Белоснежные остриженные волосы, пополнела, очень мне было приятно ее повидать.

Я с большим уважением и интересом относилась всегда к этой семье. Папа рассказывал, что их дом за патриархальность называли во времена его молодости Китай-город. (Мой дядя Александр Васильевич был женат на Ольге Дмитриевне Лермонтовой, ее брат Владимир Дмитриевич и Владимир Гаврилович Зуев (дядя моего отца) были женаты на сестрах Ломковских.) Это была дружная, хорошая семья. Их мать, Екатерина Антоновна, рожденная Венланд, была родной племянницей историка Шильдера.

За блокаду Александра Владимировна потеряла всех родных. Умерли мать, брат Владимир Владимирович и сестра Катя. Вещи разграбили; что уцелело, перевезли по их возвращении из Елабуги на их квартиру на Васильевский остров, где теперь живет Владимир Александрович Фок. О дочерях Саши Яковлевой-Зезюлинской Александра Владимировна ничего не знает. Рассказывала, что в их юности их обобрала тетка, Зинаида Петровна Лермонтова, по прозвищу Зизидра.

У меня с детства остался зуб против этой Зизидры. Когда мне было 7 лет, родители приехали в Петербург, взяв с собой Лелю и меня. Остановились у Ольги Дмитриевны. На каком-то собрании родственников Зинаида Петровна спросила меня: «Кого ты больше любишь: маму или папу?» Я ответила: «Одинаково», – и в душе страшно обиделась, настолько, что запомнила на всю жизнь. Пожалуй, это даже непонятно.

Александра Владимировна помогает мужу в работе, с ней живут сын и дочь Фока от первого брака.

Сын ее дяди, Николая Антоновича Вендланда и Нины Кашневой, Лелиной приятельницы, очень способный молодой физик, пошел в монахи и теперь священник в Ташкенте. С ним живет его сестра.

Александра Владимировна подарила мне краткую биографию Нади Лермонтовой, с которой я была дружна.

6 июля. Сильнейшая гроза. И под такой же грохот прожить три года! Три года! Это невероятно. И гроза сегодня, как тогда, наплывами. Одна проходит, и вновь гром усиливается, близкие разрывы.

И не сошли с ума, и были бодры, и работали.

21 июля. Wer spricht vom Siegen? Überstehn ist alles (Rainer Maria Rilke)[777].

4 сентября. ‹…›[778].

Вчера слушала разговор по телефону Веры Агарковой, Галиной подруги. Она говорит всегда громко, на всю квартиру. По-видимому, наставляла свою сослуживицу, преподавательницу истории: «О Петре надо теперь говорить, что он не новатор; все, что он сделал, было подготовлено при Алексее Михайловиче. Его очень превозносили последнее время, теперь не надо, он был жестокий тиран!»

Развенчан сейчас и Иван Грозный с Малютой Скуратовым, которых А.Н. Толстой изобразил в своей последней драме[779] кристально чистыми патриотами. Наша интеллигенция – плюй ей в глаза, она скажет: Божья роса, и еще поблагодарит.

Сталин – полубог, бьем ему земные поклоны. Раскулачили его, бьем поклоны Хрущеву.

А что Вере Агарковой – вчера Петр герой, гений, первый большевик[780], а сегодня ничто – она же не может над этим задумываться, не должна. Le système est fait[781]. Привыкли. Фальсификация. Ersatz[782] правды. Шамиль был герой, потом оказался английским диверсантом.

А нравы. Моя драгоценная невестка привезла после последних съемок в Юкках[783] двадцатилетнего юношу для постоянного употребления. Он живет в ее комнате вместе с Петей, которому уже 13 лет. Рядом, у меня, 17-летняя Соня.

Когда я пробовала протестовать, раскричалась: «Не ваше дело, он спит на диване, а я с Петей!!» Мальчишке 21 год, он осветитель из «Ленфильма». Очевидно, взрослые не клюют. Наташе 41.

О.И. Белицкая, юристка, с ужасом рассказывала о бесконечных процессах. Всё массовые изнасилования. Ольга Исаевна обратилась с вопросом к пострадавшей 18-летней девчонке: «Почему вы пришли на вечеринку к мальчикам в одном халатике, надетом на голое тело?» – «Как хочу, так и одеваюсь».

Как хочу, так и живу!

7 сентября. Мама получала последнее время перед войной 14-го года «Le temps». Первые годы войны газета приходила неаккуратно, а потом и вовсе исчезла. И вот я почему-то запомнила одно выражение, совет, как обращаться с немцами: «Il faut leur serrer la vis»[784].

С нами, с российским народом, проделывают то же самое уже 39 лет. И только немного отпустят винт – народ вздохнет, и опять завинчивают.