Читаем Дневник Тернера полностью

Идея Генри состояла в том, что мы трое должны пробиться в офис, где работают над новостями, и редакторские офисы на шестом этаже здания «Washington Post» и убить максимальное количество людей, используя осколочные гранаты и пулеметы. Если мы объявимся там в семь тридцать вечера, когда наступает крайний срок сдачи материалов в очередной номер, то почти все сотрудники будут в сборе. Так как у Генри не было детально разработанного плана, Джордж счел предложение слишком рискованным и отверг его. В здании «Washington Post» работают сотни людей, и многие из-за грохота гранат и пулеметов непременно выскочат на лестницы и в коридоры. Если мы попробуем спуститься вниз на лифте, кто-нибудь, не исключено, остановит его, и мы окажемся в ловушке. С другой стороны, комната журналистов отлично видна в большое окно, выходящее в коридор. Итак, я, не долго думая, присоединил ручную гранату к маленькой противотанковой мине. Это странное на вид изделие весило около шести фунтов, и его можно было кинуть на пятьдесят футов как утяжеленную гранату.

Мы припарковались за сто ярдов от главного входа в «Рost». Как только Джордж разоружил охрану. Генри своим ружьем проделал дыру в стекле между коридором и комнатой журналистов. Тогда я вынул чеку из гранаты, соединенной с миной, и положил ее на вращающийся цилиндр ближайшего пресса, который как раз изготовлял гальваноклише для ночной работы. Мы спрятались за тяжелыми перилами во время взрыва, а потом Генри и я торопливо бросили полдюжины гранат в комнату журналистов. На улицу мы выбежали, когда не появился еще ни один зевака, так что никто не видел наш автомобиль. Естественно, Кэтрин сотворила чудо с нашими лицами. На другое утро «Роst» появилась на улицах примерно на час позже обычного, подписчики же ее и вовсе не получили, поскольку первые тиражи не успели распечатать, однако во всем остальном «Роst” справилась с неблагоприятными обстоятельствами.

Нашей бомбой мы испортили только один пресс и немного испачкали все кругом дымом от своих гранат, одна из которых подожгла баррель чернил, но в остальном «Роst» сохранила в неприкосновенности все для своего вранья, ставшего еще злее после нашего нападения. Мы были очень раздосадованы. Нам стало очевидно, что мы предприняли идиотски рискованную акцию, никак не соответствующую результатам, которых можно было ожидать, если бы мы тщательно все обсудили, Решили, что в будущем мы не предпримем ничего по собственной инициативе, если не обдумаем все до последней детали и не убедимся в оправданном риске. Нельзя наносить Системе удары всего лишь ради самих ударов или мы станем армией комаров, пытающихся закусать до смерти слона. Каждый удар должен быть тщательно просчитан с точки зрения результата. Идея Генри напасть на зал новостей и редакторские офисы по прошествии времени стала казаться нам куда удачней, чем вначале. Надо было всего лишь несколько дней поработать над ней, и мы смогли бы не свалять дурака с прессом, а нанести по-настоящему серьезный удар газете. Чего мы добились, так это введения охраны в «Post» и, естественно, осложнения наших будущих рейдов.

Тем не менее, утром нам удалось отчасти вознаградить себя. Предположив, что редакторы и журналисты провели ночь в своих офисах за писанием новых статей, а теперь спят у себя дома, мы решили нанести одному из них визит. Просмотрев газету, мы остановились на авторе передовица который написал о нас особенно гнусную статью. Его слова были проникнуты талмудической ненавистью. Такие расисты, как мы, не заслуживают, говорил он, внимания полицейских и законопослушных граждан. Нас надо убивать, как бешеных псов. Ничего общего с его обычной заботой о Черных насильниках и убийцах в тирадах против «полицейской жестокости» и «превышения служебных полномочий» Поскольку его передовица была недвусмысленным подстрекательством к убийству, нам показалось логичным, если он свое лекарство испытает на себе. Генри и я на автобусе доехали чуть ли не до окраины, а там взяли такси с Черным шофером. К тому времени, как мы приблизились к аллее, что вела к дому редактора в Силвер-Спринг, Не уже лежал в грузовике – мертвый.