Читаем Дневник Тернера полностью

После того как был разрушен главный военный центр Системы, войска, сосредоточенные вокруг той части Калифорнии, что контролировалась Организацией, продолжали ждать приказа, который так и не поступил к ним. Моральное разложение, растущее дезертирство, усугубляющаяся недисциплинированность Черных солдат и, наконец, неспособность Системы наладить снабжение своих войск в Калифорнии закончились Постепенным уменьшением угрозы вторжения. В конце концов, Системе пришлось заняться перегруппировкой войск в других местах, где начались беспорядки.

А потом, как со страхом предвидели Е, поток активистов Организации повернул на сто восемьдесят градусов по сравнению с тем, что было в последние месяцы и недели перед Четвертым июля 1993 года. Из десятков тренировочных лагерей в свободной зоне сначала сотни, а потом тысячи идейно подготовленных партизан проскальзывали через кольцо правительственных войск и отправлялись на восток.

С этими партизанскими силами Организация, оценив пример балтиморских товарищей, быстро обустроила десятки новых анклавов, в основном, в разоренных ядерным оружием регионах, где власть Системы была ослаблена.

Изначально самым важным из них был детройтский анклав. Несколько недель после ядерного нападения восьмого сентября в Детройте царила кровавая анархия. Постепенно нечто похожее на порядок было восстановлено, правда, Система делила власть с лидерами нескольких Черных банд. Несмотря на то, что там было несколько более или менее изолированных Белых цитаделей, которые держали рыщущие толпы Черных грабителей и насильников на расстоянии, большая часть дезорганизованных и деморализованных Белых жителей в Детройте и за его пределами не могла дать эффективного отпора Не и, как в других местах с многочисленным Черным населением, подвергалась чудовищному террору. В середине декабря Организация взяла инициативу в свои руки. Одновременно было предпринято несколько молниеносных атак на военные укрепления Системы в Детройте, которые принесли Организации легкую победу. Тогда же Организация установила в Детройте те образцы поведения, которым вскоре стали следовать повсюду. Всем плененным Белым частям, сложившим оружие, было предложено сражаться на стороне Организации против Системы. Тех, кто, не медля, согласился, отвели в сторону для предварительного допроса, а потом отправили в лагеря для идеологической обработки и специального инструктажа. Остальные были расстреляны на месте, без дальнейших церемоний.

С той же безжалостностью Организация отнеслась к Белому населению. Когда товарищи из Организации явились в Белые цитадели в пригородах Детройта, первое, за что они взялись, была ликвидация большинства местных лидеров во имя установления неоспоримой власти Организации. Не было ни времени, ни сил для урезонивания тех близоруких Белых, которые стояли на том, что они не «расисты» и не «революционеры» и не нуждаются в помощи «посторонних агитаторов» в решении своих проблем, или тех, которые были консерваторами или попросту местными «патриотами». Белые в Детройте и других новых анклавах были организованы больше по описанному Эрлом Тернером балтиморскому, нежели калифорнийскому, образцу, разве что еще торопливей и небрежней. В большинстве районов не было возможности для упорядоченной и широкомасштабной операции по отделению не-Белых, как это было в Калифорнии, и кровавая расовая война тянулась месяцами, принимая жуткие формы для тех Белых, которые оказывались вне жестко управляемых Организацией исключительно Белых анклавов.

Зимой 1993-1994 годов сложилось критическое положение с продовольствием. Не занялись каннибализмом, в точности как в Калифорнии, тогда как сотни тысяч истощенных Белых, которые прежде игнорировали призыв Организации подняться на борьбу с Системой, стали появляться у границ свободных зон, моля накормить их. У Организации были возможности накормить лишь то Белое население, которое уже было под ее контролем, да и то, установив самый жесткий рацион, поэтому приходилось поворачивать толпы вновь прибывших обратно.

Оставляли только детей, женщин детородного возраста и крепких мужчин, выражавших желание сражаться в рядах Организации, но их подвергали куда более жестокой проверке, чем это было в Калифорнии, когда разделяли Белых и не-Белых. Теперь считалось недостаточным быть Белым; чтобы получить право на еду, надо было быть носителем особенно ценных генов. В Детройте впервые (но позднее принято всеми) крепкого Белого мужчину, который хотел войти в анклав Организации, один раз кормили чем-нибудь горячим, после чего давали ему штык или другое холодное оружие. Пометив ему лоб несмываемой краской, мужчину отправляли обратно, чтобы он добыл себе право на постоянное пребывание в анклаве, принеся голову убитого им Не или любого другого не-Белого врага. Это позволяло надеяться, что драгоценная еда не будет растрачена попусту на тех, кто не хочет или не может присоединиться к военным силам Организации, однако, для слабых телом и духом Белых людей это означало смерть.