Жаль, мне не придется стать свидетелем окончательной победы нашей революции, но я счастлив, что именно мне доверена столь важная миссия. В эти последние часы моей физической жизни меня успокаивает мысль, что из триллионов мужчин и женщин моей расы, когда-либо являвшихся на эту землю, я смогу сыграть роль, оказавшуюся по силам совсем немногим людям, которые участвовали в определении судьбы всего человечества. То, что мне предстоит сегодня, войдет в анналы истории моей расы как нечто более значительное, чем все завоевания Цезаря и Наполеона – если я справлюсь!

Я должен справиться, иначе нашу революцию ждут суровые испытания. Революционному Штабу стало известно, что Система собирается начать вторжение в Калифорнию не позже, чем через сорок восемь часов. После того как Пентагон отдаст приказ, нам не удастся помешать вторжению. Так что, если у меня не получится, у нас не будет времени предпринять что-нибудь еще. В понедельник вечером, когда мы приняли окончательное решение насчет моей операции, я прошел через ритуал Единения. На самом деле ритуал продолжался все последние тридцать часов и не закончится еще три часа; только когда наступит мгновение моей смерти, я стану полноправным членом Ордена. Полагаю, для многих это прозвучало бы довольно мрачно, но не для меня. После суда в марте я знал, что меня ждет, и благодарен, ведь мой испытательный срок сокращен до пяти месяцев – отчасти из-за наступившего кризиса, отчасти из-за признания моей работы после марта, заслуживающей высшей похвалы. Церемония, имевшая место в понедельник, оказалась более трогательной и прекрасной, чем я Представлял. Больше двухсот членов Ордена собрались в подвале магазина подарков в Джорджтауне, откуда убрали все перегородки и составленные ящики, чтобы мы все могли поместиться. Тридцати новым членам Ордена был установлен испытательный срок, и восемнадцать, включая меня, прошли через ритуал Единения. Однако меня выделили особо из-за моего уникального статуса.

Когда майор Уильямс назвал меня, я сделал шаг вперед, а потом повернулся лицом к безмолвному морю фигур в плащах. До чего же это было непохоже на малочисленное собрание всего два года назад, когда всего семь человек собрались ради моего посвящения в члены Ордена? С поразительной быстротой Орден разрастается, несмотря на его жестокие законы.

Я отлично понимал, какие черты характера и какая жертвенность требуются от каждого человека, стоявшего передо мной, и меня распирало от гордости. Это не были мягкотелые консервативные бизнесмены, собравшиеся ради масонской мумбы-юмбы; это не были крикливые, пропитанные пивом мужланы, выпускавшие немного пара по поводу «проклятых Ни»; это не были благочестивые испуганные прихожане, молившие о поучении и защите антропоморфное божество. ЭТО БЫЛИ НАСТОЯЩИЕ МУЖЧИНЫ, БЕЛЫЕ МУЖЧИНЫ, с которыми я был един по духу и осознанию себя и мира так же, как по крови.

Пока факелы освещали грубые серые плащи неподвижной толпы людей, я думал: «Это лучшие люди моей расы, которые только есть в одном поколении, и они равны лучшим представителям любого другого поколения. В них соединились огненная страсть и ледяная дисциплина, глубокая образованность и постоянная готовность к действию, сильное чувство собственного достоинства и полное подчинение себя общей цели. От них зависит будущее. Они – авангард грядущей Новой Эры, они – пионеры, которые выведут нашу расу из ее сегодняшнего униженного состояния и укажут ей путь к неведомым вершинам. И я – один из них.» И тогда я сказал короткую речь:

«Братья! Два года назад, когда я в первый раз вошел в ваши ряды, я посвятил свою жизнь нашему Ордену и той цели, ради которой он существует. Но тогда я дрогнул и не до конца исполнил свои обязательства перед вами. Теперь я готов исполнить свои обязательства до конца. Я предлагаю вам свою жизнь. Вы принимаете ее? «

И они громко ответили, как один: «Брат! Мы принимаем твою жизнь. В ответ мы предлагаем тебе вечную память. Твой подвиг не будет напрасен и не будет забыт до конца времен. Мы клянемся тебе в этом своими жизнями». Я знаю, насколько человеку дано что-нибудь знать, что Орден не обманет меня, как я не обману Орден. Жизнь Ордена больше, чем сумма жизней его членов. Когда говорит весь Орден, как было в понедельник, то это глубже, древнее и мудрее, чем, если бы говорили всё по отдельности – и это не может умереть. К этой жизни Ордена я собираюсь приобщиться.

Конечно, мне хотелось бы иметь детей от Кэтрин, чтобы обрести бессмертие другого рода, но чего не случилось, того не случилось. Я доволен. Уже десять минут, как прогревают мотор, и Билл подает мне знак, что пора идти. Остальная команда спряталась от взрыва в яме под амбаром. Мой дневник я отдам Биллу, а он спрячет его вместе с книгами.

ЭПИЛОГ

Дневник Эрла Тернера заканчивается так же просто, как начинается.

Его последняя миссия была, естественно, успешной, о чем нам каждый год напоминает девятое ноября – наш традиционный День Мучеников.