Читаем Дневник посла Додда полностью

В полдень приехал голландский посланник Лимбург-Стирум, способный и опытный дипломат, который заявил, что согласен с моей позицией по вопросу о германских долгах. Однако вопрос о предпочтении, отдаваемом немцами голландцам, затронут не был. Я просто заметил вскользь, что, насколько мне известно, немцы выплачивают его согражданам полную стоимость облигаций и соответствующие проценты. Как уверяет Шахт, все дело здесь в том, что голландцы покупают больше германских товаров, чем продают своих товаров в Германии.

Лимбург-Стирум уделил довольно много внимания вопросу о японской агрессии в Китае. Он сказал, что японские генералы образуют самостоятельные правительства в провинциях, принадлежавших раньше Китаю, с целью создать некую Дальневосточную Лигу наций под японской эгидой. Он добавил, что, если Соединенные Штаты не вмешаются самым решительным образом, а Англия будет продолжать оказывать тайную поддержку японской агрессии, голландские владения на Дальнем Востоке, а также и Филиппины в скором времени перейдут в руки японцев.

Вторник, 9 января. Я завтракал в гостинице «Адлон» по приглашению Американской торговой палаты. Русский посол произнес весьма сдержанную речь о внешнеторговой политике коммунистов, которая была хорошо принята собравшимися. Посол одобрительно отзывался о Соединенных Штатах. Полагаю, что он – один из наиболее компетентных дипломатов в Берлине и к тому же не слишком рьяный коммунист.

Среда, 10 января. Сегодня меня навестил доктор Отто Фольбер²⁰ из Вашингтона, тот самый, который в 1929 году продал гутенберговскую Библию Библиотеке конгресса. Позднее он пытался вести пропаганду среди находившихся в Германии профессоров американских университетов. В своих письмах к нему я неоднократно выражал протест против подобных действий, однако сейчас он ни словом не упомянул об этом. Он рассказал мне, что побывал в министерстве пропаганды, виделся с германским послом Лютером в Вашингтоне и в ближайшие дни его примет Гитлер. Держался он не слишком скромно и, кажется, пытался внушить мне, что приехал в Берлин со специальным поручением. Я предупредил его, что пропаганда может принести непоправимый вред. Он сделал вид, будто вполне согласен с этим, и ушел в прекрасном расположении духа.

Четверг, 11 января. Моя жена устроила первый званый вечер, оказавшийся весьма утомительным, но это – единственный способ поддерживать знакомство с многочисленными посетителями, оставившими у нас свои визитные карточки. Вечер обошелся нам примерно в 200 долларов.

Вторник, 16 января. В 11 часов ко мне зашел американский посланник в Вене Джордж Эрл. Это один из тех состоятельных людей, которых назначают на дипломатические посты за границей, но которые, однако, мало знакомы с историей своей родины или какой-либо другой страны. Он человек в высшей степени добродушный и терпеть не может нацистов. Я уже виделся с ним однажды в ноябре, когда он приезжал сюда, чтобы побеседовать о проблемах, связанных с Австрией.

В то время я счел его оценку положения в Австрии вполне правильной. Однако с тех пор он повел себя несколько странно для посланника, аккредитованного в Вене, где сложились такие сложные условия. Однажды он отправился в Прагу, т. е. за пределы территории государства, в котором он был аккредитован, и стал там поносить германских нацистов в таких выражениях, что это вызвало протест в адрес американской миссии в Праге. За несколько дней до прошлого Рождества он прислал мне по телеграфу приглашение на званый обед, устраиваемый в честь австрийского канцлера Дольфуса²¹, которого в Германии так ненавидят, что он не рискует и ногой ступить на немецкую землю. Я телеграфировал, что не могу принять приглашение. Если бы я поехал в Вену, это вызвало бы невероятную шумиху, и Эрл очутился бы в еще худшем положении, чем сейчас.

Он рассказал о некоторых неприятностях, которые возникли у него с нацистскими главарями в Вене, в том числе и об угрозах разделаться с ним, и сообщил мне о том опасном положении, в котором находится Дольфус из-за постоянной угрозы девальвации. Он спросил, не желаю ли я отправить какие-либо донесения президенту, на что я ответил отрицательно, тем более, что наша дипломатическая почта уходила на следующий же день. После этого я пригласил Эрла к обеду.

За обедом в кругу моей семьи Эрл опять принялся рассказывать случаи из своей жизни в Австрии. Однажды, когда он охотился в Австрийском Тироле, в него стреляли и прострелили ему сапог. По пути домой он оставил сапоги в поезде, чтобы его жена не узнала о случившемся. «Такова нацистская Австрия, – сказал он. – Как только высший состав старых армейских кадров станет пронацистским, Дольфус будет свергнут и воцарится хаос». Он добавил, что нацисты только и твердят: «Гитлер – это Иисус Христос для всей Европы, и все должны признать его. Если евреи будут продолжать упорствовать в Австрии, это окончится величайшим погромом в истории».