Читаем Дневник Гуантанамо полностью

Или они заставляли меня мыть душ до блеска и еще заставляли складывать полотенца и одеяло самыми невообразимыми способами до тех пор, пока они не будут удовлетворены. Чтобы лишить меня всех бытовых удобств, они придумали новые правила. Первое: я никогда не должен находиться в горизонтальном положении в тот момент, когда охранник проходит мимо моей камеры. Я должен был просыпаться и вскакивать, как только охранник входит в камеру. Второе: мой туалет всегда должен быть сухим! Как это возможно, если я постоянно испражняюсь и смываю за собой? Чтобы соблюдать это правило, мне приходилось использовать свою тюремную робу, чтобы вытирать туалет досуха, а сам я отмокал в дерьме. Третье: моя камера всегда должна находиться в «исходном положении», включая сложенное одеяло, так что у меня не было возможности им укрыться.

Таков был план охранников. Я всегда показывал больше страха, чем на самом деле чувствовал, для самозащиты. Не то чтобы я притворяюсь героем. Я не герой, но я не боялся охранников, потому что знал, что они просто выполняют приказы сверху. Если они докладывали, что «заключенный не был напуган», меры запугивания становились жестче.

Тем временем у меня был свой план. Во-первых, я знал, что был в двух шагах от лагеря «Дельта». Следователи и охранники всегда говорили, что я нахожусь в «Богом забытом месте», но я это игнорировал, а когда охранники спрашивали меня: «Как ты думаешь, где ты?», я просто отвечал: «Я не знаю, но меня это не очень беспокоит. Так как я далеко от своей семьи, мое местоположение не имеет для меня никакого значения». И так я всегда заканчивал разговоры о моем местоположении, потому что боялся, что меня будут пытать, если узнают, что я понимаю, где нахожусь. Но меня достаточно сильно успокаивал тот факт, что я недалеко от своих друзей-заключенных.

С тех пор как я нашел способ отличить день от ночи, я начал считать дни, читая вслух по 10 страниц Корана каждый день. Через 60 дней я заканчивал и начинал сначала. Так я считал дни.

— Заткнись, мать твою! Здесь не о чем петь, — сказал сержант Большой Босс, когда услышал, что я читаю Коран.

После этого случая я читал тихо, чтобы никто не слышал меня. Но с днями недели все еще была неразбериха. Мне не удавалось вести их счет, пока я мельком не увидел часы сержанта Шэлли, когда он достал их из кармана, чтобы посмотреть время. Он был очень бдителен и осторожен, но было слишком поздно. Я увидел, что было немного за 10 часов утра, пятница, 17 октября 2003 года, но он этого не заметил. Пятница — очень важный день для мусульман, и именно поэтому я хотел следить за днями недели. Помимо этого меня просто раздражал тот факт, что они лишили меня одной из моих базовых свобод.

Я пытался узнать имена всех, кто пытает меня, не для отношений или чего-то вроде такого; я просто не хотел, чтобы те люди имели преимущество перед моими братьями или неважно перед кем еще. Я убежден, что их нужно не только лишить власти, но и посадить в тюрьму. Мне удалось узнать имя самого босса, Ричарда Зулея, двух моих следователей, двух охранников и других следователей, которые не были напрямую вовлечены в мои пытки, но могли быть их свидетелями.

Когда я впервые встретился с американцами, я возненавидел их язык из-за боли, которую они причинили мне без какой-либо причины. Я не хотел изучать их язык. Но это была эмоция. Зов мудрости был сильнее, и я решил выучить язык. Хотя я уже знал, как спрягать глаголы «есть» и «иметь», мой багаж английского был очень скромным. Поскольку мне запретили читать книги, приходилось изучать язык с помощью охранников и иногда следователей. И спустя какое-то время я мог разговаривать как обычный человек: «Ему все равно, ей все равно, я ничего не сделал, мой друг и я сделали это и то, в жопу это и в жопу то, к черту X и к черту Y…»

Еще я изучил людей вокруг себя. Мои наблюдения показали, что только белые американцы допускались к работе со мной, это касалось и охранников, и следователей. Был только один чернокожий охранник, но у него не было права голоса. Его помощником был молодой белый военный специалист, но второй был главным. Вы можете спросить: «Как ты узнал звания охранников, если они были скрыты?» Я не должен был знать, кто главный, и они не должны были говорить мне этого, но в США очень просто заметить, кто стоит во главе. Этого человека просто невозможно с кем-то спутать.

Мое подозрение, что я нахожусь рядом с лагерем «Дельта» подтвердилось, когда однажды я получил ту же еду, что и в «Дельта III».

— Почему мне дали горячую еду? — спросил я саркастичного главного охранника.

— Доктор сказал, что это нужно сделать.

Я действительно выглядел как призрак: только кости, никакого мяса. За несколько недель волосы на голове поседели снизу, такой феномен в моей культуре относят к экстремальному результату депрессии. Справляться с напряжением было жизненно необходимо при моих допросах. План сработал: чем больше давления, тем больше рассказов я сочинял и тем больше нравился своим следователям.