Впрочем, один вопрос меня уже не гложет, как когда-то, и этот вопрос: «Есть ли Богу до всего этого дело?» Я знаю единственный способ ответить на него, и для меня он оказался решающим. Ответ — это Иисус. В Иисусе Бог показал нам Свое лицо. Если вы хотите знать, как Бог относится к страданиям на этой стенающей планете, взгляните на это лицо. Иисус отнюдь не решил проблему страданий. Он исцелил лишь немногих в небольшом уголке земного шара, но Он наглядно продемонстрировал ответ на вопрос: «Есть ли Богу до этого дело?»

Из статьи «Что я значу для Бога? Есть ли Ему до меня дело?» в журнале «Христианство сегодня»,

22 ноября 1993 года

14 апреля

Пари

Не абсурдно ли считать, что одно человеческое существо — крошечная точка на крошечной планете — может изменить ход истории целой вселенной? Друзьям Иова именно так и казалось. Тем не менее, первые и завершающие главы Книги Иова свидетельствуют о том, что Бог был сильно впечатлен реакцией одного человека, и на кону оказались вопросы вселенной. (Позже, в слове, обращенном к пророку Иезекиилю, Бог с гордостью укажет на Иова, назвав его одним из Своих любимцев наряду с Даниилом и Ноем.)

Пример Иова, изображенный в резких контрастах, показывает, как жизнь на земле влияет на вселенную. Я пришел к убеждению, что сцена с пари в первой главе (где сатана заявляет о том, что в трудные времена люди быстро оставляют Бога, и Бог, приняв этот вызов, позволяет испытать Иова) содержит послание о великой надежде для каждого из нас. Пожалуй, в этом и заключается самый сильный и непреходящий урок Книги Иова. Результат этого пари — решительное подтверждение того, что вера одного человеческого существа, безусловно, имеет очень большое значение. Иов доказал важность нашей реакции на испытания. Вся история человечества (и, по сути, моя собственная история веры) заключена в рамках великой драмы истории вселенной.

Библия пестрит намеками на то, что пари, подобные описанному в Книге Иова, разыгрываются также и в жизни других верующих. Мы у Бога — главное наглядное пособие, Его экспонат для демонстрации силам в невидимом мире. Апостол Павел изобразил себя выставленным на всеобщее обозрение: «Мы сделались позорищем для мира, для ангелов и человеков», — после чего добавляет потрясающее: «Разве не знаете, что мы будем судить ангелов?»

Мы, люди, населяем сущую пылинку: планету на дальней окраине спиралевидной галактики — одной из миллиона миллионов подобных же галактик в обозримой вселенной, — однако Новый Завет доказывает, что происходящее здесь с нами, в действительности, помогает определить будущее этой вселенной. «Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божьих», — убежденно подчеркивает Павел. Физическое творение, «стенающее» в муках и тлении, может быть освобождено только преображением человеческих существ.

Из книги «Разочарование в Боге»

15 апреля

Вне времени

Осознание нашей безнадежной зависимости от времени помогает нам понять, почему Бог не ответил на «почему?» Иова. Вместо этого Он резко указал на несколько фундаментальных фактов вселенной, которые Иов вряд ли мог охватить, и предупредил: «Предоставь все остальное мне». Наверное, Бог держит нас в неведении потому, что ни Иов, ни Эйнштейн, ни мы с вами не в состоянии постичь «вид сверху».

Мы не можем понять, какие «правила» применять к Богу, Который живет вне времени в нашем понимании и все же иногда входит в это время. Подумайте о том, какая путаница окружает слово «предвидение». Знал ли Бог заранее, что Иов останется верным Ему, и Он выиграет пари? Если да, то разве это — настоящее пари? А как насчет природных бедствий на земле? Если Бог знает о них заранее, то кого тогда обвинять, если не Его?

Тем не менее (и это, пожалуй, — основная мысль, заключенная в решительной речи Бога к Иову), мы не можем применять к Богу свои упрощенные правила. Суть проблемы вскрывает уже само слово «предвидение». Строго говоря, Бог не видит наши поступки «заранее». Он просто видит, как мы их совершаем, в Своем вечном настоящем. Каждый раз, пытаясь представить Божью роль в конкретно взятом событии, мы неизбежно смотрим «снизу вверх» и судим о Божьем поведении по изменчивым стандартам подвластной времени нравственности. Но однажды мы, возможно, увидим проблемы вроде: «Виноват ли Бог в крушении того самолета?» — совершенно в ином свете.