Читаем Дневник белогвардейца полностью

Заниматься реформами теперь не время и ни к чему; у нас есть положение о полевом управлении войск, основанное на наших законах и организации; надо его выучить, им руководствоваться и не измышлять ничего нового; всю же реформационную и оздоровительную силу надо направить на усиление личного состава и на улучшение его работы.

Много кричат о плохом уходе, но никто не идет в санитары и сиделки, хотя тыл переполнен здоровыми балбесами и безработными женщинами; еще больше говорят о грязном и рваном белье, но я не слышал, чтобы где-нибудь образовался добровольный кружок, который взял бы на себя мойку и починку белья. Я как-то указал начальнику санитарно-эвакуационной части на недопустимость возить раненых на двуколках без подстилки и узнал при этом, что все затруднение в том, что кто-то не может купить соломы по предельной цене для нее установленной; сего контрольного буквоедства оказалось достаточным, чтобы сложить ручки и таскать искалеченных раненых по Омским ухабам.

Я видел, как ночью везли раненых, не выслав для них ни одеял, ни шинелей, и они тряслись от холода; при расследовании оказалось, что эшелоны прибыли ночью и не хотели беспокоить то лицо, кое обязано было выдать и послать одеяла и шинели.

Будь это в моем подчинении, я сумел бы со всем этим справиться, ибо все сие зависит от недостатков исполнителей, а не самой системы.

Мы обязаны и можем дать нашим раненым и больным помещение, койки, белье, пищу и хороший уход; конкурировать по внешности с американцами и чехами мы не в состоянии, но этого и не надо.

Казаки продолжают опустошать все наши склады; Иванов-Ринов завел особых вынюхивателей, которые исследуют все склады и эшелоны; по их указаниям он получает разрешительные приказы Адмирала и путает все расчеты Главного Интенданта; последнего, буквально, разрывают на части присланные с фронта приемщики и ходатаи; каждый считает себя сам первоочередным и при малейшей задержке пытается пробраться с жалобой к Адмиралу; если это ему удается, то на бедного Сторорожева сыплются адмиральские громы. Напрасно прошу установить какую-нибудь систему распределения наших скромных запасов, ибо мы не так богаты, чтобы продолжать то, что привело нас к раздетой армии и полному хаосу в снабжении.

Всюду появились разные добровольческие формирования и суетящееся около них формирователи; все это гарантирует немедленное спасение отечества, требуя взамен миллионные ассигнования и тысячи комплектов всякого снабжения.

Чем сложнее и опаснее обстановка, тем больше нервности и сумбура. Главные распорядители не способны взять себя и других в руки, цукнуть на все смятенное и мятущееся заставить всех успокоиться и понять, что нам более, чем когда-либо, надо хладнокровие, выдержка и система в работе.

В этом отношении Дитерихс много лучше других; он наружно спокоен, методичен и пытается внести всюду систему; но зато он совершенно не умеет рассортировать работу, хочет все знать и сам делать; он занять чуть ли не 20 часов в сутки и принимает доклады до 2 часов ночи; сам он уже переутомлен, а для большой работы такая централизация ничего, кроме вреда, не приносить.

Я сам страдаю до известной степени перегрузкой себя работою, но делаю это только в тех отделах, где нет исполнителей или где некогда уже учить и исправлять.

29 Августа.

 Прожектеры и спасатели не дают покоя; сначала они лезут к адмиралу, в Ставку, к председателю Совета Министров; оттуда их присылают ко мне и я обязан их выслушивать; иначе на Военное Министерство обрушатся упреки, что оно не пожелало выслушать того чудодея, у которого всамделишный рецепт для сокрушительного разгрома красного врага и блистательного, как 2x2=4, спасения родины.

Один из таких очень модных прожектеров - генерал Голицын, взгромоздившийся уже в звание инспектора всех добровольческих формирований; сей недавний капитан перебывал на фронте во всех армиях, отовсюду почему то изгонялся, вояжировал на Дальний Восток, вернувшись откуда возгласил, что все спасете в добровольцах и что чуть ли не все желают спасать отечество, но для этого нужна организация а во главе ее инспектор.

Явившись ко мне, сей очередной Калиостро прежде всего заявил, что его чуть и не силой привлекли на эту должность; он знает мое нерасположение к предпринимателям своего типа и поэтому забежал вперед. Затем последовала передача распоряжения Адмирала о немедленном ассигновании новому инспектору десяти миллионов рублей; затем появился присланный мне на заключение доклад об утверждении огромнейших штатов по управлению инспектора.