Читаем ДНЕВНИК АЛИСЫ полностью

Прости, что не писала два дня – не было времени, да мы еще и не закончили. Вешаем занавески, распаковываем ящики и разбираем вещи. Дом очень красивый. Стены толстые, из темного дерева, вниз, в гостиную, ведут две лестницы. Я прошу прощения у каждой комнаты – за свои чувства в ту первую ночь.

Очень волнуюсь из-за школы, и сегодня я должна туда пойти. Хорошо бы Тим учился в старших классах, но даже младший брат лучше, чем никакой. Он уже познакомился с мальчиком своего возраста, который живет на нашей улице. Мне бы порадоваться за него, но я не радуюсь, я грущу о себе. Александра учится в младших классах, и рядом с нами живет один из ее учителей, у него дочь ее возраста, так что сразу после школы она пойдет к ним в гости. Хорошо тем, кто легко заводит себе друзей. У меня не получается. Неуклюжее, толстое ничтожество – вот что я такое. Интересно, тут ребята одеваются так же, как у нас? Надеюсь, что я не так уж от них отличаюсь и они не станут все пялиться на меня. Как я хочу, чтобы у меня появился друг! Так, пора натянуть широкую фальшивую улыбку, мама зовет, и мне нужно бежать, и при этом «соответствовать статусу взрослого человека».

Раз, два, три… Итак, мученица, вперед!


Вечер 6 января


О, Дневник! Я так несчастна! Это самое холодное и неприветливое место на свете. Никто даже не заговорил со мной в течение этого долгого бесконечного дня. На большой перемене я удрала в медпункт и сказала, что у меня болит голова и ушла с последних уроков, а по пути домой купила себе шоколадный коктейль, двойную порцию картошки фри и большую плитку «Хёрши». Должно же быть что-то, ради чего стоит жить. Все время, пока я ела, я ненавидела себя за свою детскость. Я подумала, что вела себя так же жестоко по отношению ко всем новичкам у нас в школе – либо совсем не замечала, либо смотрела на них без малейшего любопытства. За что боролась, на то и напоролась; наверное, я этого заслуживаю, но я так страдаю! У меня болят даже ногти на руках и ногах и фолликулы волос.


7 января


Вчерашний ужин был мучительным. Алекс понравилась ее новая школа и ее новая маленькая подруга Триш. Тим ехал в автобусе с соседским мальчиком, с которым оказался в одном классе на трех уроках, а еще он сказал, что девочки здесь симпатичнее, чем в старой школе, и сразу стали строить ему глазки, но это всегда так, когда появляется новый мальчик. За чаем мама сказала, что все вокруг «очаровательные, красивые и приятные». (Ну разве не прелесть?) Ну а я как вода и масло, не могу как следует приспособиться и адаптироваться. Я часто чувствую себя изгоем даже дома. Как получилось, что при таких общительных, милых и дипломатичных родственниках я оказалась такой неудачницей? Дедушка занимался политикой и всегда был самым любимым кандидатом, а бабушка всегда находилась рядом с ним. Что со мной не так? Я что, выбраковка? Выродок? Ошибка природы?


14 января


Неделя прошла, а все только смотрели на меня с неприязненным любопытством – мол, что она тут забыла? Я стараюсь уйти в свои книги, учебу, занятия музыкой и притворяюсь, будто мне на все наплевать. Думаю, что мне и правда наплевать, да и что изменится, если мне будет не все равно? Набрала пять фунтов, и на это тоже наплевать. Я знаю, что мама за меня волнуется, потому что я почти не разговариваю, но о чем мне рассказывать? Тем более что она сама установила правило: если тебе нечего сказать хорошего, лучше не говори ничего. Мне больше никогда не придется открывать рот, кроме как во время еды, но ем я много!


8 февраля


С тех пор как мы переехали сюда, я набрала пятнадцать фунтов, лицо расплылось, а волосы стали такими жесткими и жирными, что мне приходится каждый вечер их мыть, чтобы выглядеть прилично. Папы постоянно нет дома, а мама ходит за мной постоянно и говорит: «Радуйся жизни, сделай прическу, будь позитивной, улыбайся, покажи, что ты не унываешь, будь приветливей»; если они мне еще раз скажут, что я поступаю неконструктивно или не как взрослый человек, я заставлю их заткнуться. Я не влезаю в ту одежду, которую сшила себе перед переездом, и знаю, что Тим меня стыдится. Когда я встречаю его с друзьями, он обращается со мной как с полной дурой, дерзит и отпускает наглые шуточки по поводу моей хиппиподобной прически. Меня достал этот город и эта школа, а особенно моя семья и я сама.


18 марта


Что ж, наконец я нашла себе в школе подругу. Она такая же непутевая и одинокая, как и я. Похоже, в старой поговорке о том, что птицы узнают друг друга по оперенью, что-то есть. Как-то вечером Герта зашла за мной, и мои предки изо всех сил старались быть с ней не грубыми. Представь себе мою исстрадавшуюся сладкоречивую мамочку, которую так и подмывало сказать какую-нибудь гадость по поводу моей жалкой, неопрятной подруги. Почему бы ей не взглянуть повнимательней на свою жалкую, неопрятную дочь? Или это слишком для ухоженной, стройной и очаровательной жены Профессора, который через пару лет должен стать Директором колледжа?

Им всем было немного неуютно, как мне постоянно было неуютно с тех пор, как мы поселились в этой дыре.


10 апреля


Перейти на страницу:

Похожие книги

Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР
Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР

Джинсы, зараженные вшами, личинки под кожей африканского гостя, портрет Мао Цзедуна, проступающий ночью на китайском ковре, свастики, скрытые в конструкции домов, жвачки с толченым стеклом — вот неполный список советских городских легенд об опасных вещах. Книга известных фольклористов и антропологов А. Архиповой (РАНХиГС, РГГУ, РЭШ) и А. Кирзюк (РАНГХиГС) — первое антропологическое и фольклористическое исследование, посвященное страхам советского человека. Многие из них нашли выражение в текстах и практиках, малопонятных нашему современнику: в 1930‐х на спичечном коробке люди выискивали профиль Троцкого, а в 1970‐е передавали слухи об отравленных американцами угощениях. В книге рассказывается, почему возникали такие страхи, как они превращались в слухи и городские легенды, как они влияли на поведение советских людей и порой порождали масштабные моральные паники. Исследование опирается на данные опросов, интервью, мемуары, дневники и архивные документы.

Александра Архипова , Анна Кирзюк

Документальная литература / Культурология
Французские тетради
Французские тетради

«Французские тетради» Ильи Эренбурга написаны в 1957 году. Они стали событием литературно-художественной жизни. Их насыщенная информативность, эзопов язык, острота высказываний и откровенность аллюзий вызвали живой интерес читателей и ярость ЦК КПСС. В ответ партидеологи не замедлили начать новую антиэренбурговскую кампанию. Постановлением ЦК они заклеймили суждения писателя как «идеологически вредные». Оспорить такой приговор в СССР никому не дозволялось. Лишь за рубежом друзья Эренбурга (как, например, Луи Арагон в Париже) могли возражать кремлевским мракобесам.Прошло полвека. О критиках «Французских тетрадей» никто не помнит, а эссе Эренбурга о Стендале и Элюаре, об импрессионистах и Пикассо, его переводы из Вийона и Дю Белле сохраняют свои неоспоримые достоинства и просвещают новых читателей.Книга «Французские тетради» выходит отдельным изданием впервые с конца 1950-х годов. Дополненная статьями Эренбурга об Аполлинере и Золя, его стихами о Франции, она подготовлена биографом писателя историком литературы Борисом Фрезинским.

Илья Григорьевич Эренбург

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Культурология / Классическая проза ХX века / Образование и наука